Присутствие в доме Иноземцева Маргариты никаких подозрений у Разина не вызвало. Во-первых, Иван и Маргарита намеренно обменялась парой фраз о школе, и, во-вторых, о каких личных свиданиях может идти речь, когда дело близится к обеду? Так что Маргарита с Разиным вышли из дома на набережной вместе и вместе пошли в Нагорную Слободу – он как раз собирался навестить Дусю.

Маргарита еще не успела дойти до дому, как у нее уже созрел план дальнейших действий. Конечно же, нужно срочно отправляться в Санкт-Петербург, чтобы побольше разузнать об этой сладкой парочке – Амбарове и Лизе. Повод для поездки вполне естественный: в понедельник начинались осенние каникулы. И немножко развеяться тоже не помешает.

Значит, в путь. По владленовским местам.

Глава семнадцатая, в которой пойдет речь о Фредерике, старухе-процентщице и Маркизовой луже

Петербург встретил ее легким балтийским бризом. Солнце светило приятно, но вроде как по-осеннему – устало, вполсилы. Она не была в Петербурге лет десять, и город, безусловно, расцвел – похорошел и принарядился. Заехав на полчаса в гостиницу, чтобы принять душ и оставить вещи, сразу поехала в гости к Фредерику Норрису. Он снимал квартиру в доме 104 по каналу Грибоедова.

Маргарита застала Фредерика в состоянии глубокой депрессии. С диссертацией по Достоевскому был полнейший ступор. Фредерик намеренно поселился в доме старухи-процентщицы, зарубленной Раскольниковым, но нащупать, угадать, прочувствовать раскольниковскую струну не мог.

Где они – портные, слесари, кухарки и девицы, живущие от себя, – некогда заполнявшие этот дом? Куда они съехали, куда удалились? И что общего с Достоевским имеет этот дом с домофоном, свежеотремонтированными квартирами и их владельцами, передвигающимися по городу на дорогих авто? И откуда на первом этаже салон красоты? Он никак не мог нащупать ни «туманную перспективу улицы, освещенную слабомерцающими в сырой мгле фонарями», ни ту самую неуловимую картину, которую обхватывал «черный, как будто залитый тушью, купол петербургского неба».

Следуя за Раскольниковым, он отмерял ровно семьсот тридцать шагов – именно столько ему было идти до старухи-процентщицы. Нашел ту лестницу со двора, где в последний этаж ведут тринадцать ступеней. Затем следовал за Соней Мармеладовой, которая, выйдя от Раскольникова, дважды поворачивала направо и выходила на «канаву», а затем шла к Сенной площади на Екатерининский канал. Он многократно проделывал этот путь. Дом, определенный им как «дом Сони», был уже не светло-зеленым, как в романе, а неприятно-желтым и имел один лишний этаж. Это, безусловно, раздражало его, но было не самой большой проблемой.

Самое страшное было в том, что время шло, а озарение все не приходило. Так что с утра до вечера хандрил, страдал и ждал наития.

Поэтому появление Маргариты он воспринял как некий спасательный круг. Даже если она не подскажет, как найти ту ниточку, которая вытянет все его исследование из вязкого болота, то по крайней мере поможет немного отвлечься. Собственно, тоже неплохо.

Без лишних слов и вступлений Маргарита рассказала Фредерику все как на духу (о романтической составляющей отношений с Иваном Иноземцевым, правда, предусмотрительно умолчала). Ей был нужен помощник в распутывании этого запутанного клубка. Она еще не успела договорить, как у Фредерика ярким пламенем загорелись глаза – совсем как у адмирала Нельсона перед Трафальгарской битвой. Как и Нельсон, он очень ждал предстоящей битвы и, образно говоря, тоже надеялся на восточный ветер, который выгонит французскую эскадру из порта.

Рассчитывая приобрести помощника, Маргарита совершенно неожиданно обрела сообщника в борьбе за правое дело (а по сути, за милого Ванюшу). Так, на берегах Невы сформировался Восьмой Интернационал.

Фредерик, обладавший умом цепким и проницательным, сразу приступил к разработке плана действий. И с Амбаровым, и с Гриневицким он встречался на паре университетских вечеринок. Сразу нашел визитку Гриневицкого. Она была не слишком информативна: Гриневицкий Анатолий Анатольевич, бизнесмен. Что за бизнес, неизвестно. Адрес не указан. Судя по первым цифрам телефона, квартировал он в центральной части города. Впечатления от общения с Амбаровым и Гриневицким у Фредерика были самыми скупыми, потому что и с тем, и с другим он только обменялся парой фраз. Помнил лишь, что Гриневицкий появился на вечеринке с двумя ящиками пива, зажатыми под мускулистыми мышками.

Для начала решили вызвать Гриневицкого на контакт, что не должно было составить труда. Делали ставку на его страсть к тусовкам и спиртному. Под это дело Фредерик решил организовать вечеринку у себя дома, точнее – дома у старухи-процентщицы, скаламбурил он, добавив: «Надеюсь, что клиент придет без топора».