— Я этого не говорил, — удивился Мэллин. — Кто? Кто сказал тебе?

— А разве друиды не сказали? — уклончиво ответила Мэренн, и Мэллин присел рядом.

— Послушай, может, они говорили что-то лично тебе? Брат звал их, но они не приходят к нему. Видимо, злятся, что он закрыл доступ в Черный замок — вот поэтому мы поспешим туда. Там ты будешь в относительной безопасности.

— Так он правда закрыл Черный замок?

— Всем — на два года. Друидам — очень давно. Если они приходили к тебе, расскажи об этом.

— Я думала, это кошмар сегодняшней ночи. Слишком я ждала и боялась их увидеть, — опустив глаза, произнесла Мэренн. — Я просила о жизни для своих детей! Обещала отдать что угодно!

— Но друид наверняка сказал, что если ты не отдашь ребенка — погибнут все трое, те, чьи жизни выторговал сам Кернуннос?

— Жертва, — прошептала Мэренн. — Кажется, они твердили о жертве, замешанной на любви. Это то, что спасет ваш мир, это то, что я хотела. Но я не хочу!

Ее колотило. Мэллин неожиданно наклонился, потрогал что-то на полу, покрытом золотым тканым ковром, потер пальцы.

— Серый пепел. Все неймется гадам!

— Что?! Кто-то и правда был здесь? Они ведь опять просили ребенка!

— Жертва, Мэренн, чтобы принести хоть какую-то пользу, должна быть добровольной и, желательно, непреднамеренной. Так что выше нос, и не хорони никого раньше времени!

— Но я не могу! — воскликнула Мэренн. — Как, скажи, как мне спасти моих детей?..

— Эй, куда подевалась та храбрая девочка, что заставила влюбиться моего брата? — начал Мэллин, но тут дверь шатра шелохнулась, и легкую ткань отодвинул Майлгуир.

Мэренн закрыла лицо руками.

— Мэллин, ты расстроил мою жену?

— Похоже на то.

— Выйди, — рыкнул Майлгуир.

Послышался быстрый топот. Видимо, король был сильно зол.

— Мэренн, все может случиться, но… послушай меня и поверь мне, — сказал Майлгуир и прсел рядом: постель заскрипела от тяжести мужского тела. — Когда-то мне пришлось… Я уж стоял перед выбором, стоит ли весь мир жизни одного ребенка.

— И что? — Мэренн оторвала ладони от лица.

— Не стоит, — тяжело уронил Майлгуир, и Мэренн, заплакав, прижалась к его груди.

<p>Глава 21. Останется только один</p>

Длинный хвост, состоящий из скакунов, обозов и идущих пешком воинов, пылил по рыжей дороге. Потом волки разъедутся по своим домам до очередной войны. Во главе колонны ехала Мэренн. Одна, потому что король ехал впереди. Он пообещал ей, и она поверила.

Тот путь, что они преодолели по воздуху за несколько дней, растянулся на месяц, и осень полностью уступила время зиме. Скрипел снег под колесами, плясали снежинки в искристом холоде, застывали на меховой оторочке накидки Мэренн. Единожды показавшись в алмазах восторженной толпе, она сняла драгоценности: они холодили кровь. Стоять рядом с королем было незнакомо, выслушивать поздравления — непривычно, но держа за руку Майлгуира — вынести можно. Счастье было в том, что теперь каждую ночь они вновь проводили вместе. У Мэренн прошла даже тошнота и изжога, и она, смеясь, говорила Майлгуиру, что он — ее лучшее лекарство.

Мэренн смотрела на полную луну, вспоминая слова лесного лорда, и не знала, верить им или нет. Есть ли малейший смысл в обращении к луне? Кроме того, чтобы просто повыть на нее от счастья бега или избытка чувств. Да и что она может отдать взамен? У нее осталась только ее любовь, пылающий факел, несущий жизнь и смерть. Но любовь принадлежит двоим… Как и дети.

«Не стоит доверять лесным», — сказал ей Мэллин, а поведать о своих страхах супругу Мэренн не решалась. Она видела, что Майлгуир и так отдыхал только с ней. Вертикальная морщинка разглаживалась, темно-серые глаза светлели, губы улыбались. Ну, почти улыбались.

Майлгуир был счастлив, и этот миг Мэренн хотелось продлить навечно. Но они вернулись в Черный замок, и короля вновь поглотили дела. А за Мэренн ходило столько стражи, что ей казалось: ее посадили в тюрьму. Ей хотелось поговорить с кем-то, но ее ограждали от всех. Был ли хоть кто-то, счастливый в браке?

«Ты по-прежнему бегаешь от Дженнифер?» — обронил Джаред Алану.

«А ты все также любуешься Лианной?» — ответил Алан Джареду.

Подслушанный диалог Мэренн не порадовал. Детей в Черном замке не было, детей здесь не было чуть ли не триста лет. Это Укрывищу повезло сразу с Мэренн и Граньей. И им, родившимся в один год. И правда, как сложно будет детям среди взрослых! Но… главное, чтобы эти дети жили. В отсутствие Майлгуира развлекать Мэренн приходил Мэллин, а с ним — подросший в грозного с виду пса Вьюнок, тут же лезущий целоваться. Мэренн кусала губы, чтобы не расплакаться. Казалось, под гнетом смертельной опасности все было проще., а теперь Мэренн не знала, кому можно верить. Мэллин был безгранично предан брату, а сам же Майлгуир отступал, терялся, пропадал в коридорах власти.

— Фаррел уезжает, — доложили однажды ей.

— Я лишь хотел выразить свое почтение, — поклонился небесный. — И показать прекрасной даме портрет Майлгуира.

По знаку небесного принца вынесли портрет, сдернули серебристое полотно. Мэренн замерла.

— Это прекрасно! Жаль, что он никогда на меня так не смотрел.