Читаем Все бури полностью

— Ха, кто-то готов был отдать собственную жизнь ради Дома, тут, знаешь, дело не в масштабах, — Мэллин снова похрустел. — Обычно дело в том, что кое-кто ищет повод героически сгинуть, раз жить в счастье отныне невозможно. Мне напомнить тебе, с чего такое начинается?

— Я ошибалась, и жестоко. Не ошиблась бы она!

Лежать неподвижно становилось все сложнее. Как Мэллин мог так говорить с королевой чужого Дома! Как Мэллин вообще мог так говорить!

— Так что с дорогой? — деловито перескочил Мэллин с темы на тему.

— Жаль, что я не могу лечить, как раньше, Проклятье, сам знаешь… Но я приготовлю травы. Они снимут тошноту и придадут сил, — в голосе королевы звучала полная уверенность в лучшем, так что у Мэренн отлегло от сердца, до того чувство оказалось всепроникающим. — Как бы я хотела еще ребенка! Моя девочка так быстро выросла! Помнишь, Мэллин, когда мы были молоды, то вспоминали Грезу. Сейчас волки вспоминают времена до падения Проклятия, когда все жили, как в сказке, сочиненной про нас верхними… А Мэренн красивая, тоже как из той сказки. Какие чудные у нее будут дети!

— Родится только один, — глухо, будто не своим голосом произнес Мэллин.

Мэренн вздрогнула, но этого, кажется, никто из собеседников не заметил.

— Что? Что за ерунда, свет души ярко горит у обоих!

Кажется, от слов Лианны в палатке стало жарко. Мэллин не отвечал.

— Кто посмел?! — казалось, сам воздух сейчас воспламенится от слов солнечной королевы.

— Ты знаешь, кто может посметь. За детей вступился сам Кернуннос, но даже он не может выторговать целых три жизни у серых капюшонов, — невесело ответил Мэллин. — Мы все умрем, если ты помнишь. Разумеется, ради снятия Проклятия. Печально для ши это осознавать, однако мне кажется, срок почти вышел. А знаешь, а я за девочку! Всю свою жизнь мечтал о личной принцессе! Ну, раз с тобой не получилось… Была еще одна арфистка, но это печальная история. Оказалось, что ее подослали друиды, так что мое сердце разбито навсегда. Или ты за мальчика? Тебе, в отличие от меня, нравятся принцы, даже те, кто прикидывается другом навеки, точа нож за спиной. А тут… Наследник, готовый наследник для снятия Тени! Так что, ты за мальчика? А девочка ум…

— Не-е-ет! — выкрикнула Мэренн, вскакивая с постели и распахивая глаза. — Не отдам! — и сама удивилась своему дикому крику.

— Умница, — захлопал в ладоши Мэллин. Стоящая рядом женщина в золотистой одежде, с отливающими желтым светом волосами и карими глазами задумчиво разглядывала Мэренн, а Мэллин продолжал:

— Знаешь, злость и гнев — очень полезны для волков. Куда лучше, чем равнодушие и апатия. Ты валяешься уже неделю, ничего толком не ешь и даже не отзываешься на имя. Похвально, конечно, но с самобичеванием пора прекращать!

— Неделю? — изумилась Мэренн, не отнимая рук от живота. Дыхание прерывалось, холодный пот градом лился по спине.

— Се-е-емь дней, — растопырил левую ладонь Мэллин и поднял вверх два пальца правой. — Моя прекрасная волчья королева, целых семь дней ты лишала нас своего общества. Это почти тянет на измену короне, но ты в этой короне и спишь, так что, я прямо теряюсь!

— Ты знал, что она не спит, — горько произнесла Лианна, шагнула к Мэренн и осторожно положила ее на постель.

— Я? Ни сном ни духом, — Мэллин состроил удивленное лицо. — Откуда бы мне, Лианна?

— Потому что ты вечно суешь свой любопытный нос куда никто не просит! Ложитесь, моя королева. А ты убирайся отсюда, пока я тебя не испепелила! — обернулась Лианна к принцу. — И не возвращайся без владыки!

Мэллин вышел молча, на цыпочках, поклонившись на прощание и цапнув яблоко из широкого блюда на столе.

Онемевшая от удивления Мэренн легла, покоряясь мягкости рук Лианны. Послушно выпила горький настой, вкусный бульон и заснула с облегчением.

* * *

Проведя две недели у подножия Драконьего хребта, армия Дома Волка готова была к возвращению в цитадель. Дома поутихли, пусть ненадолго. Майлгуир не обольщался победой. Его жизнь достаточно давно превратилась в каждодневный труд, который не давал миру рухнуть и только. Движения вперёд тоже не было, владыка Благого двора видел это лучше многих. Дети почти не рождались, магия и любовь давно превратились в отраву… Не погубит ли он Мэренн?

В Доме Волка его поглотят дела. Поэтому, когда Лагун, глядя непривычно смущённо, попросил время, король волков согласился. Возможно, он не видел чего-то лишь потому, что был с этим чем-то слишком близко, как не может путник у подножия увидеть вершину горы. «Выживет только один», — билось в голове, мешая сосредоточиться, лишая возможности думать. Он не был уверен ни в чем, и был рад продолжить свое нежданно-негаданное счастье. Непривычно тихая Мэренн расцветала от его внимания, и Майлгуир, признавшись ей во время спасения, вновь открывал душу. Рассказывал о детстве, о тех местах, где побывал когда-то. О потерянных друзьях: неблагом Лорканне и морском царе Айджиане.

Гранья переругивалась с Антейном, а тот так радостно соглашался со всем, что предлагала дочь лэрда.

— И не мечтай о свадьбе!

— Как прикажешь, любимая!

— Даже не думай, что уйду из охраны! — сердилась Гранья.