Читаем Врубель полностью

Знамениты художественные проекты ускорения чаемой трансформации. По громогласному плану Малевича искусство, которое «вырабатывает тончайшие шелковины нервных волокон», должно презреть мещанскую привязанность к натуре и выйти на простор благородного перевоплощения всех форм в строй чистой беспредметной гармонии. Геометрия явно чище физики, только и Казимир Малевич затосковал в стерильном однообразии квадратов и плоскостей, вернулся в нечистый предметный творческий мир. Живописец это был сектантский, скучноватый, но художник очень талантливый: какое словцо изобрел обозначением всего в нашей жизни, что не есть творчество, — «харч». Да, «харчевня», как ни прискорбно, процветает. Однако и не такое видел святой Сатир. Придут другие боги. И люди народятся с тем самым шестым чувством, которое пока только у гениев.

Сестра Врубеля рассказала Александру Иванову, что за день до смерти Михаил Врубель, прервав свой полутемный сон, попросил прочесть ему стихотворение парнасца Аполлона Майкова «Пан». Выслушал молча, потом лежал, такой же тихий, неподвижный.

Давайте послушаем, что за стихи Врубель хотел услышать и услышал перед самым уходом.

Он спит, он спит,Великий Пан!Иди тихонько,Не то разбудишь!Полдневный жарИ сладкий духПоспелых травУмаял бога —Он спит и грезит,И видит сны…По темным норамУшло зверье;В траве недвижноЛежит змея;Молчат стада,И даже лес,Певучий лес,Утих, умолк…Он спит, он спит,Великий Пан!..Над ним кружит.Жужжит, звенит,Блестит, сверкаетИ вверх и внизБлестящий ройЖуков и пчел;СереброкрылыхГолубок стаяКругами реетНад спящим богом;А выше — строемИль острым клином,Подобно войску,Через все небоПерелетаетПолк журавлей;Еще же выше,На горнем небе,В густой лазури,Незримой стражиЧуть слышен голос…Все словно богаОберегаютГлубокий сон,Чудесный сон, —Когда перед нимРазверзлось небо,Он зрит богов,Своих собратий,И, как цветы,Рои виденийС улыбкой сыплютК нему с ОлимпаБогини-сестры…Он спит, он спит,Великий Пан!Иди тихонько,Мое дитя,Не то проснется…Иль лучше сядем в траве густойИ будем слушать —Как спит он, слушать,Как дышит, слушать;К нам тоже тихоНачнут слетатьИз самой высиСвятых небесТакие ж сны,Какими грезитВеликий Пан,Великий Пан…

Пан, как известно, олицетворение природы. Меньше помнится, что греческое «пан» означает «всё». Вот и у Врубеля всё — всё, что важно.

Он не был праведником, воином, подвижником. Чудаковатый эгоист, которому бы только парить свободно в верхних слоях атмосферы. Ну, и оплачивать умел свои императивы, не торгуясь. Ужасно любим мы его. Красивый он. С Врубелем («чувствую прямо как Врубель») мы сами-то перед собой приятнее выглядим.

Любовь к Врубелю за его уверенность в небесах над харчевней, за доказательную мощь. Ведь это был силач. Дорога, смысл, полет, даже цветок — у Михаила Врубеля всё получилось.

ИЛЛЮСТРАЦИИ


Анна Григорьевна Врубель (Басаргина) — мать художника. Начало 1850-х гг.

Александр Михайлович Врубель — отец художника. Середина 1880-х гг.

Александр Михайлович со второй женой Елизаветой Христиановной и детьми от первого брака. 1863 г.

Николай Христианович Вессель — петербургский «дядя Коля» Михаила Врубеля. 1870-е (?) гг.

Михаил Врубель со старшей сестрой Анной. 1870-е гг.

Павел Петрович Чистяков. 1890-е (?) гг.

Михаил Врубель, Владимир Дервиз и Валентин Серов. 1883 г.

Маша Симонович, «Девушка, освещенная солнцем», на холсте В. А. Серова. 1880-е гг.

Валентин Серов. М. Врубель. Бумага, карандаш. 1885 г.

Валентина Семеновна Серова. М. Врубель. Бумага, карандаш. 1885 г.

Эмилия Львовна Прахова и фрагмент образа Богоматери в иконостасе Кирилловской церкви. 1884–1885 гг.

Иконостас храма святителей Кирилла и Афанасия Александрийских (Кирилловская церковь) в Киеве. Современное фото

Николай Иванович Мурашко. 1880-е гг.

Адриан Викторович Прахов. 1880-е гг.

Скульптор Борис Васильевич Эдуардс. 1880-е (?) гг.

Дом в Одессе, принадлежавший Б. В. Эдуардсу. Здесь был начат холст с первым врубелевским «Демоном». Современное фото

Михаил Врубель. Автопортрет. Бумага, акварель. 1880-е гг.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное