Читаем Время волков полностью

- Чья вина? Чья вина, говоришь ты? Уж не меня ли вздумал обвинять во всех семенах недоверия, что были посеяны, во всех всходах раздора, что ныне поднялись? Велика наглость, мой брат - по тебе как раз! Кто, скажи мне, встал под чужие знамена, кто плюнул нашему роду в лицо, кто разделил свой удел с уделом этих краткоживущих дикарей? Не я ли? Нет, не я! Это был ты, и прочие глупцы вроде тебя. Кто в Звездном Чертоге призывал к миру с теми, с кем не должно быть мира? Я ли? Нет, не я! Кто склонил Сумеречного Короля на свою сторону, кто затуманил его рассудок? Кто братался со смертными? Нет, это вновь был не я! Это был ты. Ты и твои присные заключили договор с людьми, и ведете теперь весь Древний Народ к гибели! В своем ослеплении вы готовы погубить наше племя - и погубите, если вас не остановить! Вы ведете к смерти всех нас и все, нами созданное! Какая тьма затмила вам разум? Кем надо быть, чтоб податься на вражеские посулы? Люди возьмут у эльфийской расы все, чему смогут научиться - а потом истребят нас и займут наши земли. Уже занимают! Уже строят свои деревни там, где когда-то стояли наши замки! Они напирают с юга, как весеннее половодье! Совсем скоро, через век или два, их знамена взлетят над северными землями, и Древнему Народу придет конец. Мы падем в бою - или уйдем доживать свой век в холмах, как разлетевшиеся осколки ушедшей эпохи. И все благодаря тебе и твоим приспешникам! Вот какой судьбе ты способствуешь!

Мужчина с жемчужными глазами говорил, и каждое слово слетало с его уст ранящим кинжалом, или осколком зеркала, или наконечником стрелы - и это было не красивое сравнение, нет, и в самом деле острые куски металла или стекла рвались от него прочь, рассекая воздух на части, прежде чем истаять. Артур видел, как окрестные менгиры содрогаются от творимой среди них магии. Его собеседник даже не пытался щеголять своим могуществом - просто чистейшая Сила томилась от тесноты, будучи заключенной в темницу его тела, и ее частицы, приведенные в движение владевшей чародеем яростью, вырывались на волю.

- Брат... Послушай меня... - Артур осторожно подбирал слова, надеясь переубедить собеседника. Если бы только получилось! Если бы только вышло! Он не может, не должен допустить ссоры, он обязан найти общий язык с родичем - и тогда, возможно, удастся погасить разгорающуюся войну. Айтверн словно бы раздвоился, разделился на две части, и одна его часть не понимала, куда она попала и что вокруг происходит, она только и могла, что оставаться безмолвным наблюдателем за перипетиями диковинного сна, другая же... о, другая его половина пребывала в ясной уме и твердой памяти, она прекрасно знала, что здесь происходит, кто этот надменный вельможа в сером камзоле, в чем предмет идущего спора, и как в этом споре одержать верх. Что же до языка, на котором они беседовали... Артур только сейчас сообразил, что этот язык не был привычным ему иберленским. Нет, то было Высокое Наречие, на каком дворяне говорили в древности, в дни Артура уже почти забытое. Язык, перенятый основателями королевства у эльфов и ставший на долгие века наречием знати. Язык древней мудрости. - Брат, - сказал Артур на этом языке. - Ты заблуждаешься. Я хороший друг герцога Кардана, вожака пришедших с полудня людей, и знаю, чего он хочет, а чего - нет. Кардан не желает нам зла. Ни в коей мере. Он с почтением относится к нашей расе, он держит нас за старших братьев или наставников, а не за соперников. Его народ просто поселится на опустевших землях, где никто давно не живет, станет нам добрым соседом. Мы не будем причинять друг другу зло. О нет, видит боги, никогда. Брат, я живу с ними, я знаю, что говорю. Наступает совсем новая пора... совсем новая! Ты не представляешь, чему мы сможем у них научиться. Не меньшему, чем они у нас. Люди принесли с собой перемены, перемены к лучшему...

Эльф в сером, а кем ему оставалось быть, кроме как не эльфом, презрительно скривил губы:

- Как же ты... наивен, брат мой Майлер! Как недальновиден! Как легко тебе оказалось поверить в то, во что хочется верить! Как просто закрыть глаза на неприятную правду. Раген Кардан будет нам другом, говоришь ты? Не спорю. Может, и будет. И другом нам будет его сын. И может даже внук. Но правнук... Неужели ты не в силах осознать столь простых вещей?! Люди недолговечны, их век исчезающе мал, их жизнь - все равно что в одночасье сгорающая свеча. Одни человеческие поколения сменяют другие прежде, чем мы успеваем оглянуться по сторонам, разобраться в их мечущейся круговерти. Сегодня они будут нам добрыми соседями, а завтра, когда мы ослабнем, когда уже сейчас начавшееся вырождение возьмет нас за горло, люди позарятся на наши колдовские сокровища и пойдут штурмом брать стены наших крепостей. Думаешь, я сужу опрометчиво? Я долго ходил меж ними и как следует изучил их породу. Я прав. И ты бы сам со мной согласился, коль хоть ненадолго вынырнул из плена сладких грез. Мы чтим нашу Богиню, а они распяли своего Бога на кресте - как можно верить таким существам?