Пару минут назад, к ней в тронный зал ворвалась курочка-гонец. С неё лился третий пот, зрачки безумно бегали под действием адреналина, крылья дёргались от возбуждения. Она была послана, чтобы следить за ситуацией на берегах и когда Посейдон ударил по Песочному замку, вернулась к хозяйке с докладом. Умная курочка, очень умная.

— Курочку отмыть, накормить и привести в готовность, — слуги схватили пернатого героя, выбежали из зала — Птиценот, войска готовы?

— Всегда готовы! — отвечала здоровенная детина в два метра ростом, с крепкой грудью и толстой шеей — Отдайте приказ, и войска пойдут в атаку!

— Приказ, — Таканаши Киара ухмыльнулась, облизала губы — Атаковать берега. Каждого кто станет сопротивляться, под меч!

≪Под меч!≫ — подхватили придворные. Цыпоград возбуждённо провожал героев…

Плата за месть

Удача Мумей подошла к концу. Стоило ей вогнать стилет в грудь Ина’нис Ины, как тут же послышались крики и проклятья. Это был отряд посейдонцев, то ли отставший от основных сил, то ли, что вероятно, мародёрствующий позади войска. Они, словно стая голодных псов, бежали к девушке, пророча ей не сладкое будущее. Не сладкого будущего, совушка не хотела. Встала и поспешила ретироваться. Но далеко убежать не смогла. Ещё один отряд перекрыл ей дорогу.

В яростном исступлении Мумей махала стилетом, бросалась то в одну сторону, то в другую. Враги взяли её в кольцо, пускали издёвки. Это посейдонцы, высокомерие у них в крови. Но оно закончилось, стоило девушке полоснуть одному по горлу.

Тут же воцарилась суматоха, недруги стаей налетели на Мумей. Сбили, стать бить ногами. Последнее, что запомнила девушка, это крик. Очень громкий, и ужасно знакомый крик.

***

После падения Посейдона, Гавр Гура задалась одним очень правильным вопросом: куда подевались пленники? У царицы плавучего города, был вариант, что они сбежали, а быть может утонули. Но раз сбежали, то куда, а раз утонули то где? Трупы нашли бы. Спасатели работают целое утро, вылавливая тела убитых.

Гура была уверена, что они сбежали, прихватив с собой частички Тех-Кто-Пришёл-Раньше, прародителей жителей плавучего города. Это не должно было сойти им с рук. Более того, без их энергии Посейдон не поплывёт. Несмотря на разрушения, флот сможет вновь выйти в море, если в реакторе будет энергия. Её нет, нет и культистов. Об этом царица Гавр расспрашивала Мумей. Очень больно, и достаточно долго расспрашивала. Расспрашивала используя разного рода инструменты с тупыми концами; расспрашивала вопреки крикам и заверением в невиновности.

— Это становится утомительно, — Гура отбросила погнутую железяку, отошла от пленницы — А я не люблю утомляться.

Мумей была привязана к стулу. Путы крепко держали её лодыжки и запястья. Лицо превратилось в один большой синяк. Из-под одежды выглядывали свежие кровоподтеки, проглядывались фиолетовые гематомы. Она харкнула кровью, заляпав белоснежную тунику Гуры; улыбнулась, обнажая выбитые зубы. Её взгляд бросал вызов.

Ветер волновал стены шатра. С улицы доносился гам посейдонцев.

— Я не люблю утомляться, потому что когда я утомляюсь, становлюсь поспешной. Будучи поспешной, я могу допустить ошибку, — Гура подошла к столу, схватилась найденный у виновницы стилет — И эту ошибку, уже нельзя будет исправить. Рабыня, отвечай, признавайся, где твои подельники?! Они не могли уйти на Уничтожение земли! Они где-то здесь, ждут, пережидают, готовятся. Да, да, да?!

Царица Посейдона, приставила лезвие к запястью заложницы, второй рукой схватила за волосы, потянула на себя. В её глазах играли безумные огоньки. Она была злая, уставшая, и голодная. А когда хищник голоден, он разрывает добычу на куски.

— Где. Твои, — Гура говорила медленно, с каждым словом лезвие поднималось от запястья к локтю, оставляя за собой алую дорожку — Подельники? Где они?

Мумей не смогла ответить. Она потеряла сознание.

***

Ей снился сон. А быть может это и не сон вовсе? Мумей не понимала. Она стояла перед алтарём, на коем покоилось тело Фауны. Ах, тело Фауны, это прекрасно тело лесной нимфы с тонкими губами, медовыми глазами и бархатной кожей. Совушка услаждала взор этим зрелищем, не замечая лежащих вокруг тел. Это были трупы, от которых вода вокруг их островка стала алой. Она была слепа к другим, всецело отдавая себя подруге. Ах, Фауна, как ты прекрасна…

И снова клещи вырывают её из сна. Туда, где холод и боль.

***

— Госпожа, при всём уважении если вы продолжите в том же духе, она погибнет, — медик перевязал раны Мумей, заштопал запястье, — Возможно вам следует попробовать…

— Это уже моё дело, что я буду пробовать. Перевязку закончил? Ну так проваливай отсюда!

Медик ушёл, унося с собой запах шалфея. Гавр приблизилась к заложнице, впилась взглядом. Мумей была готова ко всему.

— Ты не глупая, всё понимаешь. Понимаешь в каком положении оказалась, понимаешь что не выйдешь отсюда живой, а можешь выйти, если будешь разговорчива и…

— Я не знаю, — бурчала Мумей — Не знаю где, и… Не знаю я. Не знаю.