Читаем Время шестых полностью

На экваторе планеты отчётливо различалась тёмно-зеленая глянцевая полоса – настоящий буш из шиповников, барбарисов, облепихи, йошты, шеффедий, вишни и карликовых вязов, накрытый блестящим ячеистым поликуполом. После первичного магнитного кольца, а также так называемых полюсных подпочвенных акведуков, этот проект – Центральная аллея – до сих пор оставался самым масштабным из всех марсианских достижений. Он же был и главным кольцом жизни.

Почти Земля.

Не так уж много, конечно, по сравнению со всем объёмом Красной планеты, и о полномасштабном терраформировании речи пока не идёт, но это уже и не первые шаги. Всё-таки роботы и автоматика за семь десятилетий добились многого. А с ними и всё человечество.

Она сглотнула некстати набежавшую слюну: в цикле торможения немного подташнивало. Может, стоило подождать следующей миссии с кораблём большего размера и немного другой конфигурации: там внешнее влияние на физиологию, по полученным данным, было не столь выражено как тут, на крохотной, в масштабах космоса, «Скопе».

– Ты как, в порядке? – голос Лю Хэна с его едва заметным певучим акцентом заставил её обернуться, на миг оставив созерцание Марса.

– Всё отлично, командир. Я полностью готова к работе.

– Ну, до работы ещё есть время. До стыковки с приёмником почти сутки, а там мы проведём, по меньшей мере, неделю, но, скорее, больше. Надо привыкнуть к новой гравитации – если помнишь, они не поддерживают её там такой высокой, как здесь, на крейсере. Плюс тренировки в сьютах для пребывания вне куполов.

– Мы проходили их дома.

– Да, но по регламенту повторение перед высадкой обязательно. Плюс карантин, естественно.

Анарица кивнула.

– Самое важное. Нельзя завезти в те биомы ничего недопустимого. Любая мелочь может стать крахом.

– Ты преувеличиваешь, – шанхаец улыбнулся. – Но, как биологу, тебе виднее. Кстати, вон и платформа. Хэй, взгляните: мы почти на месте!

Все прильнули к иллюминаторам. Даже Грег кое-как доковылял до одного и, уперевшись руками в стенку корабля, выглянул наружу.

Слева показался округлый край посадочной платформы – пяти вращающихся концентрических модулей, стабилизированных на орбите. Вниз, словно пуповина, связывающая дитя с матерью, тянулся едва различимый с такого расстояния трос гиперлифта. Где-то там, почти у поверхности плавал его нижний конец, пристыкованный к челночному порту. Ну а там уж и до наземного порта недалеко. Точнее, до намарсианского.

– Больно мутно всё, вам не кажется, – Барлоу прищурился, вгляделся внимательнее. – Так не должно быть, это я вам как оптик говорю. Купола почти не должно быть видно.

– Может, запылился, – пожав плечами, предположил Ремю.

Остальные пятеро недоумённо воззрились на художника. Да, даже в светло-голубом форменном комбинезоне, простом и исключительно утилитарном, он умудрялся выглядеть столь же богемно, как и на Земле, в своих ярких и необычных нарядах. Тёмные волнистые волосы, острый нос, близко посаженные глаза – не красавец, но сразу наталкивает на мысли об искусстве. И тем не менее, уж такие-то элементарные вещи он должен был бы запомнить.

– Крейсер оснащён противопылевыми излучателями, – коротко бросила Кира, поджав губы: она ещё дома возражала против посылания на Марс людей, не имеющих практических навыков выживания, научной работы, обслуживания техники. Француз обещал стать обузой для всех.

– Ну, царапины, значит. Или настройки самого щита. Они же могут сбиться, а?

– Могут, – подтвердил механик, – но странно всё равно. Датчики бы показали сбой, и роботы…

Договорить ему не удалось.

Корабль основательно тряхнуло, и весь экипаж, не устояв на ногах, попадал на пол. К счастью, обошлось без травм.

Движение «Скопы» почти сразу вновь выровнялось, однако, будто замедлившись.

Поднявшись, космонавты опять выглянули наружу.

Муть усилилась, словно они погружались в негустой кисель или сироп. По-прежнему был виден и Марс, и платформа посадки, но их будто затянуло несколькими слоями целлулоидной плёнки.

Внутри главной кабины всё так же спокойно попискивали и гудели управляющие устройства и вентиляционная система, не давая и намёка на поломку, но экипаж отчётливо ощутил, что с их полётом произошло нечто незапланированное.

– Какого дьявола? Что это за пузырь такой? Откуда эта дрянь взялась? – возопил возмущённо Барлоу. – Нет, вы взгляните, натуральный пузырь. Конца не видно, и изгибается… Что происходит, чёрт побери?

– По данным никаких изменений, – Хэн оторвался от изучения записей на наладоннике, – тут должно быть чисто. Может, оптическая аномалия? Я слышал о таком, правда, в дальних областях системы, но…

– Мы останавливаемся, – Юджин Рисс оглядел своих напарников. – Какая, нахрен, аномалия, если мы останавливаемся.

Сразу же после его слов корабль вновь тряхнуло, потом снова, и снова… на этот раз не столь сильно, но продолжительно. Задрожав, будто муха, прилипшая к паутине, крейсер «Скопа» замер. Замер полностью, хотя до расчётного срока окончания торможения оставались почти сутки.

Что-то заперло экипаж шестой марсианской экспедиции посреди космоса.

***