Бакли не ответил. Сидя за спиной Оззи, он съехал как можно ниже и украдкой поглядывал в окно, пока они ползли вокруг площади. В трех дюймах справа от него, неудобно из-за связанных за спиной рук, сидел Систранк и продолжал бубнить:

— Вам должно быть стыдно обращаться подобным образом с братом.

— С белыми мы обращаемся точно так же, — ответил Оззи.

— Вы нарушаете мои гражданские права.

— А вы своей болтовней — мои. Заткнитесь или я запру вас под камерой. У нас там есть небольшой подвал. Вы ведь видели его, Руфус?

Руфус снова предпочел промолчать.

Кавалькада автомобилей во главе с машиной Оззи дважды объехала площадь, потом зигзагом проследовала по прилегающим улицам — Оззи давал время Думасу добраться до тюрьмы и ко времени их приезда подготовиться к съемке. Систранка и Бакли извлекли из машины Оззи и медленно повели по подъездной дорожке к офису шерифа. Там с ними проделали все, что делают с другими, только что доставленными задержанными: сфотографировали, сняли отпечатки пальцев, задали сотню вопросов для протокола, отобрали все вещи и выдали казенную одежду.

Спустя сорок пять минут после того, как достопочтенный Рубен В. Этли обрушил на них свой гнев, Букер Систранк и Руфус Бакли, в тюремной одежде — вылинявших оранжевых робах и штанах с белыми нашивками — сидели на своих металлических кроватях, уставившись на почерневший от грязи подтекающий унитаз, который им предстояло делить на двоих. Надзиратель сквозь решетку в двери заглянул в их узенькую камеру:

— Ну как, парни, вам ничего не нужно?

— Когда у вас тут ленч? — поинтересовался Руфус.

После того как Бост был выдворен в ложу присяжных, а его соратники препровождены в тюрьму, слушания начались и завершились с удивительной быстротой. Поскольку никто больше не требовал перенести процесс в другое место или сменить судью, эти ходатайства были отклонены. Ходатайство о замене Джейка на Руфуса Бакли было отвергнуто без единого слова.

Судья Этли утвердил ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных и дал сторонам девяносто дней на то, чтобы начать и закончить представление документов. Он доходчиво объяснил, что дело будет иметь для него приоритет, и он не позволит затягивать процесс. Потом попросил всех поверенных достать ежедневники и назначил дату открытия суда на 3 апреля 1989 года, то есть почти через пять месяцев.

Полчаса спустя он объявил слушания закрытыми и удалился из зала. Публика начала подниматься с мест, обсуждая случившееся. Зал загудел, а адвокаты, собравшись в кружок, пытались осмыслить ситуацию.

— Полагаю, тебе повезло, что ты не в тюрьме, — шепнул Джейку Стиллмен Раш.

— Невероятно повезло, — ответил Джейк. — А ты, верно, собираешься навестить Бакли?

— Может, позже.

Кендрик Бост вывел Летти и ее сопровождающих на улицу, довел до угла и постарался втолковать им, что все идет по плану. Большинство реагировало на его заверения скептически. После этого Бост с телохранителем поспешили как можно быстрее убраться. Они почти бегом пересекли лужайку перед зданием суда, запрыгнули в черный «роллс-ройс» — телохранитель оказался также и шофером — и помчались в офис шерифа. Однако Оззи сообщил им, что посещения заключенных судом не санкционированы. Выругавшись, Бост велел водителю ехать в Оксфорд, где находилось ближайшее отделение федерального суда.

Еще до ленча Думас Ли быстро накатал тысячу слов и факсом переслал статью знакомому журналисту в мемфисскую газету, а также кучу снимков — фототелеграфом. В тот же день он отправил те же материалы в газеты Тьюпело и Джексона.

19

Из надежных источников пошел и со скоростью пожара распространился по зданию суда, а потом и по площади слух, что, явившись на работу в девять часов утра, судья Этли может снова вызвать в суд своих арестованных и дать им возможность принести извинения. Предвкушению невероятного зрелища — как Руфуса Бакли и Букера Систранка тащат в суд, надо надеяться, в цепях, резиновых банных шлепанцах и в оранжевой тюремной одежде, было невозможно противиться.

Их история привлекла невиданное внимание и стала источником сплетен и спекуляций. Для Бакли это было чудовищным унижением. Для Систранка — не более чем очередной главой биографии.

Утренняя мемфисская газета на первой полосе воспроизвела статью Думаса от первого до последнего слова, сопроводив ее огромным снимком: два адвоката-соратника днем раньше покидают здание суда в наручниках. Систранку стоило постараться уже ради одного заголовка: «Знаменитый мемфисский адвокат заключен в тюрьму в Миссисипи». Дополняя на удивление точную в этот раз статью Думаса, была напечатана еще одна, поменьше, — о ходатайстве, направленном фирмой «Систранк и Бост» в федеральный суд в Оксфорде с требованием habeas corpus.[10] Слушания были назначены на 13.00, сегодня.

Джейк с Люсьеном сидели на своем балконе, выходящем на площадь, пили кофе и ждали прибытия патрульных машин. Оззи обещал позвонить и предупредить заранее.