Читаем Время прощать полностью

Унижение, пережитое им после потери звания адвоката, утратило остроту. Он по-прежнему чувствовал себя парией, но превратился, пусть и по сомнительной причине, в такую легенду, что многие охотно вступали с ним в разговор: где вы были, чем теперь занимаетесь?.. В конце дня его часто видели в отделе учета землепользователей роющимся в старых пыльных поземельных книгах, словно детектив в поисках ключа к разгадке.

В конце октября, во вторник, Джейк и Карла встали в 5 утра, быстро приняли душ, оделись, попрощались с матерью Джейка, которая приехала посидеть с Ханной и спала в гостиной на диване, сели в «сааб» и отправились в путь. В Оксфорде, промчавшись по подъездной дорожке, они подкатили к ресторанчику быстрого питания и перекусили кофе с булочками.

В часе езды на запад от Оксфорда холмы постепенно перешли в равнину Дельты. Машина устремилась по шоссе, которое рассекало белеющие до горизонта поля позднего хлопка. Сборщики, похожие на гигантских насекомых, ползли через них, опустошая одновременно по четыре ряда. В конце ждали огромные трейлеры, готовые принять их жатву.

Старый дорожный знак гласил: «До Парчмена 5 миль», и вскоре в поле зрения возникла ограда тюрьмы. Джейку доводилось уже бывать здесь. Когда он учился на последнем курсе юридического факультета, профессор по уголовному судопроизводству в очередной раз организовал для них практическое занятие с выездом в этот пользующийся дурной славой пенитенциарий. Несколько часов Джейк вместе с однокурсниками слушал рассказы представителей администрации и издали глазел на блок смертников.

Кульминацией практического занятия стала беседа с Джерри Реем Мейсоном, осужденным убийцей, дело которого они изучали. Ему предстояло менее чем через три месяца сделать свои последние в жизни шаги — до газовой камеры. Мейсон упрямо твердил о невиновности, хотя не мог ее доказать. Он самонадеянно предсказывал, что штат не сможет его казнить, но ошибся.

После окончания университета Джейк дважды ездил сюда на встречу с клиентами. Сейчас их у него в «Парчмене» было четверо и еще трое — в федеральной тюрьме.

Они припарковали машину возле административного здания и вошли в него. Следуя указателям, отыскали прихожую, заполненную людьми. Вид у всех был такой, словно они предпочли бы в данную минуту оказаться в другом месте.

Джейк расписался в книге регистраций, и ему вручили документ, озаглавленный «Слушания по условно-досрочному освобождению. Список дел». Тот, кто ему был нужен, значился под номером три: «Дэннис Йоки — 10.00».

Стараясь не пересечься с родственниками Йоки, Джейк и Карла поднялись по лестнице на второй этаж и нашли кабинет Флойда Грина, однокашника Джейка, который работал теперь в тюремной системе штата. Джейк заранее созвонился с ним и попросил об одолжении. Флойд обещал помочь. Джейк протянул ему письмо от Ника Нортона, клэнтонского юриста, представлявшего интересы Марвиса Лэнга, пребывающего нынче в особо охраняемом блоке номер 29. Флойд взял письмо и пообещал постараться устроить свидание.

Слушания начались в 9.00 в большой пустой комнате с раскладными столами, составленными квадратом. Вокруг неровными рядами теснились складные стулья. За «столом президиума» сидели председатель комиссии по условно-досрочному освобождению и четыре других ее члена — пять белых мужчин, назначенных губернатором.

Джейк и Карла вошли в потоке зрителей и стали искать места́. Слева Джейк заметил Джима Йоки, отца заключенного. Пока тот его не увидел, Джейк взял Карлу под руку и потянул ее направо. Там они нашли два свободных стула и, усевшись, стали ждать.

Первым в списке стоял человек, отбывающий тридцатишестилетний срок за убийство, совершенное во время ограбления банка. Когда его привели и сняли наручники, он быстро оглядел комнату в поисках родственников. Это был белый мужчина лет шестидесяти, с длинными аккуратно зачесанными волосами, приятный на вид. Джейк, по обыкновению, удивился: как может человек столь долго выживать в таком жестоком месте, как «Парчмен»?

Куратор по условно-досрочному освобождению предоставил отчет, из которого следовало, что его подопечный — образцовый заключенный. Члены комиссии задали несколько вопросов. Потом слово предоставили дочери банковской кассирши, убитой при ограблении. Она начала с того, что в третий раз предстает перед комиссией по УДО и в четвертый раз вынуждена заново переживать тот кошмар. Едва сдерживаясь, она с горечью описывала, каково это — в десять лет узнать, что твоя мать убита из обреза на своем рабочем месте. И с тех пор становилось только хуже.

Хотя комиссия приняла дело к обсуждению, едва ли она собиралась дать разрешение на условно-досрочное освобождение убийце. Спустя полчаса его увели обратно.