Читаем Время меча полностью

— Можно. Но крайне неблагоразумно, находясь в сердце степи, ссориться со степняками. Если вам угодно поиграть в игры со смертью, это, конечно, ваше право. Но лично я здесь не за этим. Я здесь всего лишь проездом в Дулпур. Да и у вас, помнится, было какое-то важное и спешное дело на востоке?

Вновь он сражал ее этим аргументом. Элина не имела права на излишний риск по дороге, если хотела спасти Артена. С другой стороны, если она спасует перед задачей освобождения Йолленгела сейчас, то как она справится с задачей освобождения принца, которого наверняка стерегут куда более тщательно? Однако к побегу принца можно будет старательно и незаметно готовиться, а здесь у них нет никакой свободы маневра, они на виду и должны уехать…

— А пайцза нам не поможет? — неуверенно спросила Элина.

— Это всего лишь медная пайцза, удостоверяющая право предъявителя на проезд через признающие власть хана земли. И не более чем. Бывает еще серебряная пайцза, означающая, что степняки должны оказывать содействие ее предъявителю, и золотая — эта значит, что предъявитель действует от имени самого хана, и степняк любого ранга обязан выполнять его приказы. Но нам такой роскоши не достать.

В юрте один из луситских послов спросил их, куда девался их третий спутник. Элина угрюмо поведала о случившемся.

— Эти скоты норовят наложить лапу на все, до чего дотянутся, — понизив голос, сказал лусит. — Ну, теперь уж ничего не поделаешь. У Курибая нет никаких контактов со Столенхеймом, так что ему нет резона церемониться.

Явившийся следом кочевник объявил, что хан позволяет гостям с запада взять себе коней из табуна — тех, которых они поймают с одного броска аркана. Элина вопросительно взглянула на Эйриха — она не умела бросать аркан, это было не западное и тем паче не рыцарское приспособление — но Эйрих кивнул утвердительно, очевидно, ему и это было по плечу. И действительно, после того как их проводили к табуну, Эйрих с первого раза заарканил злобного степного конька и быстро принудил его к повиновению, а затем, уже сидя у него на спине, раздобыл скакуна и для Элины. Воины одобрительно поцокали языками, глядя, как ловко обращается с арканом пришелец с Запада.

Сбруя у Эйриха и Элины сохранилась собственная — они привезли ее на повозке вместе с другими личными вещами, так что теперь ничто не мешало им ехать дальше. Эйрих настоял на том, чтобы покинуть стойбище немедленно; во многом это было продиктовано его желанием поскорее увеличить дистанцию между Элиной и Йолленгелом и избавить первую от искушения попытаться освободить последнего.

— Между прочим, ну и наговорили вы Курибаю, — неодобрительно заметил Эйрих, когда становище осталось позади. — Вы же почти позвали его в гости.

— Я рассказал ему, что армия Тарвилона могуча, а крепости неприступны!

— возмутилась Элина.

— Все, что вы говорили о тарвилонской армии, Курибай делил на четыре. Он не так глуп, чтобы ожидать, что вы скажете ему правду. А вот из остальных вопросов он мог составить себе вполне полное представление, что Тарвилон — достаточно благополучная и небедная страна с мягким климатом, благодаря которому у его коней не будет проблем с кормом, а у его солдат — с продвижением. При этом тарвилонские города пользуются значительной самостоятельностью, да и власть короля над баронами далеко не абсолютна — а это значит, что в критических условиях тарвилонцам будет трудно быстро организовать централизованное сопротивление. Короче говоря, ваш рассказ был бы увесистым камушком на чашу весов, склоняющуюся в пользу похода на Запад.

— Вы сказали — был бы? — с надеждой переспросила Элина, чувствуя, что краснеет от стыда за свою недальновидность.

— Разумеется. Мой перевод сильно отличался от оригинала. Теперь Курибай думает, что тарвилонские почвы бедны и не родят в достаточном количестве сочной травы для коней, климат суров, случаются заморозки даже летом, от дурной воды часто вспыхивают эпидемии, зато среди жителей процветает культ воинов, поскольку основой тарвилонской внешней политики являются завоевательные походы с целью захватить более удобные для жизни земли. Не знаю, насколько он мне поверил, но это в любом случае лучше того, что рассказали вы.

— А что вы рассказали о своей стране?

— Примерно то же самое, хотя и нарисовал более благополучную картину

— хан бы заподозрил неладное, если бы я стал открыто жаловаться на свою родину, в степи это не принято. Но, сравнив мой рассказ с якобы вашим, он должен был сделать вывод, что ситуация в наших странах схожая, а разница в рассказах обусловлена как раз моими патриотическими чувствами. При этом я не упускал случая тонко польстить ему…

— Кстати, Эйрих, вы так и не говорили мне, откуда вы родом.

— Я и сам не знаю, — просто ответил Эйрих.

— Как это? — Элина повернула к нему удивленное лицо. — Я понимаю, как человек может не знать своих родителей, но как можно не знать своей страны? Какой ваш родной язык?

— Люди, воспитывавшие меня, говорили на разных языках. И я не знаю, откуда был привезен к ним. Видимо, из какого-то королевства Запада.