Читаем Время колоть лед полностью

ХАМАТОВА: Да. И это было какое-то невероятное, невообразимое профессиональное и человеческое счастье – работать с Женей и Алвисом. И мы стали ближе узнавать друг друга, и с каждой репетицией, с каждым новым спектаклем он открывался тонким, чутким глубоко порядочным человеком. Еще он стал для меня учителем.

ГОРДЕЕВА: В каком смысле?

ХАМАТОВА: Знаешь, есть партнеры, которые тебя тянут вниз, есть те, с которыми ты топчешься на месте, а есть такие, как Женя, рядом с которыми хочется непрерывно развиваться и становиться лучше. А еще он чрезвычайно отзывчивый, иногда до такой степени, что мне за него становится страшно. У нас есть история с кодовым названием “Утки”. Как-то во время репетиции он, совершенно обессиленный, сказал: “После репетиции мне придется ехать к уткам”. – “К каким уткам?” – удивилась я. И Женя рассказал, что на днях после спектакля в глубокой декабрьской ночи его остановила девушка с красным от холода носом и рассказала душераздирающую историю о том, как страдают утки в средней полосе России.

ГОРДЕЕВА: Даже я знаю эту историю: девушка передала ему, не успевшему прийти в себя от удивления, кипу документов про страдания уток. А через несколько дней он обнаружил себя на серьезном заседании, проходившем чуть ли не в Академии наук, которое было посвящено спасению этих самых уток. У Миронова разрывался телефон: простаивали репетиции, срывались встречи по театру, по фонду, но он самоотверженно слушал доклады про уток и их спасение.

ХАМАТОВА: И теперь, когда я вдруг вижу, как в коридоре или у гримерки его кто-то опять призывает вписаться в очередную невообразимую историю, я, проходя, тихо говорю ему на ухо: “Утки!” Это значит, что я прошу его поберечь себя.

Но он всё равно постоянно кого-то спасает и кому-то помогает. Его способность заботиться иногда даже превышает потребности тех, о ком он заботится. Как-то в Екатеринбурге мы играли “Фрекен Жюли”, там у главной героини есть собачка “рублевской” породы чихуахуа, подчеркивающей гламурность персонажа. Понятно, что не будешь возить с собой собачку по всем гастролям, поэтому в каждом городе мы искали новую артистку-собачку. Хозяйка артистки из Екатеринбурга оказалась еще и заводчицей этой породы. Перед спектаклем она делала прививки новорожденным щенкам и, не успев заехать домой, привезла в театр корзинку со щенками. У нас был перерыв в репетициях. Я сидела на полу и разминалась рядом с открытой гримеркой Жени, где он готовился к спектаклю. Хозяйка открыла корзинку, и щенки расползлись по всему театру: один приполз ко мне, лег на ноги – стал знакомиться. И мы с хозяйкой разговорились. Я стала спрашивать, прибыльный ли это бизнес, разводить чихуахуа, она ответила: “Ну что вы, конечно, вот например, этот щенок стоит…” И назвала такую сумму, что я воскликнула: “Ничего себе! Тогда, конечно, прибыльный”. Разговор был совершенно умозрительный, ни о какой собаке я не мечтала, но сидящий в своей гримерке Женя понял мою реакцию по-своему, он решил, что я, услышав цену, расстроилась оттого, что не могу себе такого позволить. На следующий день Женя улетел, мы играли “Укрощение строптивой”, где никаких собак нет. Но вдруг приходит заводчица и протягивает мне переноску, в которой сидит “мой” щенок. “Она уже оформлена на вас, – поясняет хозяйка. – Это подарок”. – “От кого?” – “Меня просили не говорить”. Я пытала весь театр и наконец по какому-то намеку поняла, что это подарок от Жени. Так у нас появилась собака Пина, которую мы полюбили всей семьей. Недавно мы с младшей дочерью Ией читали в интернете одно Женино интервью. Я ей показываю фотографию, спрашиваю: “Узнаешь, кто это?” И Ия, не моргнув глазом, отвечает: “Да, конечно, это – Пинин папа”. ЧУЛПАН ХАМАТОВА

23 мая 2017 года в 17:25 по московскому времени Чулпан Хаматова с рюкзаком за спиной и Евгений Миронов в кепке выйдут к толпе журналистов, собравшихся у “Гоголь-центра”. Чулпан прочтет текст, написанный от руки: