Читаем Время химер полностью

Когда следующим утром тетерев провозглашает начало нового дня, все, кто намерен уйти, собираются на площади.

Алиса тоже готова. В дорогу ученая надела кожаную куртку, штаны и коричневые кожаные сапоги. На чердаке виллы она раскопала кожаную фуражку и облегающие очки – такие носили авиаторы в Первую мировую войну.

К ней подходит царь Посейдон, чтобы нежно взять ее за плечи.

– Не грусти, Матушка. Все равно это кончилось бы расставанием. Ты не потерпела поражение. Это не провал, а просто логика развития трех наших видов.

Он целует ее в обе щеки, потом оглядывается на Гермеса, держащегося в стороне. Вместо прощания тот тупит взор и опускает голову.

– Мне пора. Прощай, Матушка. Спасибо, что создала нас.

К ним подходит Офелия в сиреневой ветровке, шерстяном берете и лыжных очках с затемненными стеклами. Под ветровкой ее неизменный джинсовый комбинезон, на ногах все те же кроссовки.

– Прощай, брат, – говорит она человеку-дельфину и заключает его в объятия.

Посейдон показывает жестом, что его соплеменникам надо выстроиться в колонну. По его предложению те, кто тащит громоздкий багаж, встают в ее хвост.

Наутилусы уходят не туда, откуда пришли пять лет назад, а в противоположную сторону. Царь Посейдон уводит их с берега пруда Кукуфас.

Алиса озирается. Проститься с ними, пусть даже издали, не пришел ни один Диггер.

Выходит, даже в этот особенный день мне не удалось примирить своих детей. Не иначе, повторяется драма всех династий: наследники соревнуются друг с другом и доходят до ссоры, выливающейся в крайнее насилие, разрыв и погибель. Они ослеплены взаимными обидами, вплоть до забвения своего сыновьего долга. Так внуки Карла Великого[48]разделили на три королевства Европу, никогда не оправившуюся от этого раздела.

Но, быть может, это всего лишь необходимый этап, и в один прекрасный день мои дети помирятся так же естественно, как сейчас рассорились. Разве через тысячу двести лет после раздела Европы не возник проект Европейского Союза? Главное – терпение.

Я, в свою очередь, сделаю все для того, чтобы между ними воцарился мир. Нельзя ни на минуту терять из виду эту цель.

После ухода последнего из Наутилусов начинают собираться в дорогу все 832 Ариэля. Наконец-то на площади появляется Гадес. Он смотрит на Алису, которая завершает приготовления на пару с Офелией; люди – летучие мыши не удостаиваются его внимания.

– Я не мог отпустить тебя, не попрощавшись, Матушка.

У него бегающий взгляд, как у нашкодившего ребенка.

– Я гадала, придешь ли ты.

– Тому, что случилось, нет прощения, Матушка. Мы понесли самые высокие потери. Двадцать четыре погибших! Всех их убили Ариэли и Наутилусы. Я очень рад, что они ретируются. Думаю, мои соплеменники больше не потерпели бы их рядом. Ты же знаешь, Матушка, что мы уже много лет страдаем от… от расизма тех, кто уходит вместе с тобой.

Гермес, услышавший издали их разговор, оборачивается.

– Опять перемываешь нам косточки, Гадес? – агрессивно спрашивает он.

– Я обращаюсь не к тебе, а к Матушке, – отвечает ему Гадес в том же тоне и продолжает разговор с Алисой: – Ради общего блага, в том числе ради твоего, Матушка, мы пойдем теперь разными путями. Решения приняты, и я могу тебе признаться, что чувствую облегчение. Если бы Ариэли и Наутилусы остались здесь, то у нас была бы одна цель: всех их перебить.

Алиса молчит, чтобы не подливать масла в огонь.

Гадес обнимает ее, целует в щеку и уходит к своей черной пирамиде.

– Далеко до Валь Торанса? – спрашивает Офелия, чувствующая, что мать вот-вот расплачется.

– Чуть больше шестисот километров, – отвечает Алиса, не сводя глаз с Гадеса, который старается на них не оглядываться.

– Как думаешь, с какой скоростью могут путешествовать по воздуху Ариэли?

Алиса прикидывает и отвечает:

– Сорок километров в час. В один присест не получится. На полпути придется сделать привал.

– Я готов, – докладывает Гермес.

Алиса плотнее натягивает свой кожаный берет и надевает авиаторские очки.

– Я тоже готова, – говорит Офелия и подмигивает Гермесу. Она поправляет свои лыжные очки и шерстяной берет.

Ариэли-носильщики подхватывают свою ношу, готовые взлететь.

Гермес берет Алису за талию и зажимает ее ногами. Другой рослый Ариэль берет таким же способом Офелию.

– Полетели? – спрашивает Гермес.

– Я готова! – храбрится Алиса.