Читаем Время химер полностью

Молодая женщина чувствует, как ветер обжигает ей щеки, треплет ее сиреневые волосы. Светло-серые глаза Офелии распахнуты от возбуждения.

– Можно еще быстрее?! – кричит она.

Гермес бьет крыльями, зависнув в воздухе, потом меняет позу, готовясь пикировать, и складывает крылья, как орел, высмотревший добычу далеко внизу.

Ветер усиливается с каждой секундой. Ариэль несется к поверхности пруда. Когда до нее остается какой-то метр, он расправляет крылья и меняет траекторию с падения на горизонтальный полет.

– Нравится? – спрашивает он у своей «пассажирки».

– Восторг! Я хочу еще. Еще!

Правитель Ариэлей взмывает с каждым разом все выше, все резче падает камнем вниз. Потом принимается носиться между деревьями, взлетать под самые облака.

Офелия визжит от восторга.

– Кажется, я всю жизнь ждала этого момента. Хочу, чтобы так было всегда.

– Хорошо обдумай свою просьбу, – отвечает ей Гермес. – Если ты всерьез чего-то хочешь, ты это получишь…

43

– Я запрещаю тебе продолжать, слышишь?

Алиса недоверчиво качает головой. Наутилус, разбуженный полетами над прудом, сообщил ей о выходке дочери, и она все никак не успокоится. Налив себе кофе, она выпивает в один присест всю чашку.

Офелия сидит напротив матери и тоже пьет утренний кофе, ничуть не смущенная.

– Я не ребенок, мама, я поступаю так, как считаю нужным.

Алиса стискивает зубы.

– Речь не о тебе, а о правилах нашего сообщества.

– Тебе не кажется, что они абсурдны, если не сказать больше? Почему бы Сапиенсу не воспользоваться возможностями одной из трех общин?

Алиса качает головой. Офелия продолжает:

– Между прочим, мама, если ты хочешь больше узнать о моей личной жизни, то пожалуйста: мне нравится Гермес.

– Что?!

Это то самое, чего я боялась.

– Чего ты кривишься? Можно подумать, что я объявила о Четвертой мировой войне.

– Ты не отдаешь себе отчета, во что вля…

Дочь не дает матери договорить.

– Я знаю, что ты хотела сказать: наша любовь невозможна, потому что он мой сводный брат, получилось бы что-то вроде инцеста. Тогда слушай мой ответ: в Библии написано, что Ева произошла из ребра Адама, значит, технически Адам ее отец. Что не помешало им завести детей.

Алиса смотрит в свою пустую чашку, глубоко дышит, чтобы успокоиться, и говорит:

– Никакого инцеста. У вас с Гермесом нет общих генов, он тебе не брат. Яйцеклетки животных не оплодотворялись спермой Симона. Чтобы ты знала, я воспользовалась спермой другого мужчины, находившегося на МКС, командира станции Пьера Кювье. Получается, что биологическим отцом первых 435 гибридов стал Пьер.

Это сообщение приводит молодую женщину в восторг.

– Значит, если я от него забеременею, то не возникнет риска генетической болезни?

– Дело не в этом, Офелия…

– Тебя беспокоит то, что он – гибрид, да, мама?

– Разумеется! – восклицает Алиса. – Как биолог я должна была бы интересоваться, даст ли союз человека и гибрида жизнеспособного метиса.

– Почему ты тогда так враждебна к моей связи с Гермесом?

Как бы ей это объяснить…

– Ты уверена, что его любовь к тебе бескорыстна?

– На что ты намекаешь, мама? Думаешь, он интересуется мной только потому, что я принадлежу к Сапиенсам?

– Именно.

– Мама, это контакт двух душ! Прямо как в «Красавице и Чудовище». Я читала в «Энциклопедии относительного и абсолютного знания», что в основу этой детской сказки легла реальная история. Их союз казался невозможным, потому что внешне они сильно различались, и тем не менее…

44

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: правда о «Красавице и Чудовище»

Сказка «Красавица и Чудовище» вдохновлена реальными персонажами. Педро Гонсалес, родившийся в 1537 г. на канарском острове Тенерифе, страдал от очень редкой наследственной болезни гипертрихоз («синдром оборотня»): все его тело было покрыто густым волосяным покровом, отчего Педро походил на гориллу. С ним с рождения обращались как с чудовищем. В десятилетнем возрасте его преподнесли в клетке французскому королю Генриху II, а потом поместили в зоопарк. Король, впрочем, предположил, что мальчик при надлежащем обучении может стать нормальным человеком, и передал его воспитателям. Так Педро превратился в придворную диковину, символ широты души Генриха II.

Результаты королевского воспитания превзошли все ожидания: юный Педро Гонсалес, сохранив свою впечатляющую волосатость, стал умным и культурным человеком. Король даже сделал его членом Королевского совета по финансам, и Педро разбогател. В беседе с ним королева Екатерина Медичи спросила, чего ему недостает. «Женщины», – ответил, не задумываясь, Педро Гонсалес. Королеве было любопытно, будут ли дети такого человека такими же волосатыми, и она устроила ему брак с дочерью разорившегося дворянина, готового выдать ее за кого угодно, лишь бы погасили его долги. Невесту звали Катрин Раффелен. Увидев жениха, она испугалась и попыталась сбежать. Однако Педро покорил ее своим умом и нежностью.