Читаем Время игры полностью

Несколько раз в течение дня налетали короткие шквалы, но волнение оставалось умеренным, и мои дамы не страдали от морской болезни. Сегодня по случаю начала отдыха можно ограничиться блаженным ничегонеделанием, чревоугодием, распитием легких спиртных и прохладительных напитков, купанием в океане и, например, музицированием в кают-компании.

А с завтрашнего дня я собирался занять спутниц по полной программе. Мало того, что на ограниченном пространстве «Призрака» угроза хандры и скуки является более чем реальной, так мне просто нужны надежные помощницы. Роботы роботами, а человеческий фактор со счетов сбрасывать нельзя. И я предполагал обучить девушек работать со снастями и парусами, лазить по вантам, драить палубу, грести веслами на шлюпке и все такое прочее. Планировались также занятия фехтованием, стрельбой, боевыми искусствами…

И скучать не будут, и часы отдыха покажутся долгожданными, а заодно и сил поднаберутся. Предъявлю Сашке вместо нежной былиночки, колеблемой ветром, крепкую загорелую деваху, с которой не стыдно пойти в разведку.

Заодно и посторонних мыслей будет меньше. Как специалист, я опасался, что в нашем тесном мирке могут возникнуть проблемы. Ирина мне говорила, что Анна оказалась женщиной чувственной и темпераментной, и переносить собственное воздержание при том, что мы будем регулярно уединяться в каюте, чтобы заниматься там известно чем, ей будет тяжело.

А это чревато плохим настроением и непредсказуемыми поступками.

Так что всем будет лучше, если после экстремальных физических нагрузок девушка будет забываться здоровым сном без сновидений.

Пока Сашка не вернется.

Вертелся лаг, считая мерно мили, и в конце концов барометр показал, что мы выходим из области низкого давления, и стрелка уверенно поползла в сторону «Ясно». Однако связь пока так и не восстановилась, что начало внушать умеренную тревогу.

В шестом часу утра стало очевидно, что уж сегодня солнце мы увидим, лохматые обрывки туч смутно темнели лишь за кормой, а восток алел совершенно по-маоистски[24].

— Теперь и узнаем, капитан, какие мы с вами штурмана, — сказал я Ларсену, любуясь нежными переходами цветов на границе моря и неба. Отчего-то всю жизнь, с раннего детства, рассветы вызывают у меня сдержанный восторг и прилив оптимизма, а закаты, наоборот, вгоняют в меланхолию и провоцируют на странные поступки. — Готовьте инструменты, а я буду вам ассистировать.

Не буду подробно излагать здесь методику работы с секстаном, креномером и прочими штурманскими инструментами, но ручаюсь, что все было сделано по всем правилам науки и искусства, к которому, несомненно, относится штурманское дело. Но результат нас с Ларсеном поначалу просто удивил.

Я допускал, конечно, что координаты, определенные путем прокладки и счисления с помощью компаса и лага, с поправками на ветер и течения могут расходиться с обсервованными миль на десять-пятнадцать в каждую сторону, но сейчас выходило, что мы промахнулись больше чем на триста. Обычно так не ошибаются даже курсанты-троечники на первой практике. Мы с Ларсеном молча посмотрели друг на друга, после чего робот совершенно по-человечески пожал плечами.

Мы перешли на другое крыло мостика и повторили наблюдения. Результат совпал до долей градуса. Согласно прокладке на карте, от точки перехода мы шли курсом ост-зюйд-ост 115 градусов, со средней десятиузловой скоростью, и сейчас должны находиться на сорок миль северо-восточнее островов Каргадос — Карахос.

Обсервованное же место «Призрака» находилось южнее острова Маврикий, в непосредственной близости от тропика Козерога.

И, значит, либо капитально ошибся в своих расчетах Воронцов, что маловероятно, так как он использовал гораздо более точную стационарную аппаратуру «Валгаллы», либо…

Здесь приходилось размышлять самому, поскольку роботы к творческой деятельности не способны по определению. Я поручил Ларсену еще раз выверить инструменты, убедиться, что хронометры показывают правильное время, и посмотреть, нет ли опечаток в навигационных таблицах и таблице логарифмов. Потому что на триста миль в определении своего места не ошибались даже кормчие Колумба и Магеллана. Тем более — по широте. Ошибку в определении долготы допустить легче.

Значит, так. Раз неисправность приборов и опечатки в таблицах мы отнесли к компетенции Ларсена, на мою долю остаются гипотезы иного плана. Каковых не так уж и много. Точнее — нормальных, то есть нефантастических нет совсем. Если только очередной кок Негоро не подложил топор под главный компас, условно говоря.

Все остальное уже было. В том числе допущенная Олегом в Замке ошибка, забросившая нас с Ириной на целый вечер в 1991 год. Вернее, не ошибка самого Левашова, а какой-то не учтенный им фактор, нечто вроде принципа неопределенности, не позволяющий одновременно обеспечить точность попадания по месту и времени.