Читаем Время борьбы полностью

– Вот вы были на этих заседаниях ПАСЕ в Страсбурге, где выносился приговор коммунизму. Действительно, ведь очень похоже на судилище! Хотя судом это не называлось, но мне вспоминался Лейпцигский процесс, где гитлеровцы судили вместе с коммунистом Георгием Димитровым и саму коммунистическую идею. Итак, судят коммунизм, а вы – коммунист. Какие чувства испытывали при этом?

– Горячее желание ринуться в бой. Но они так всё устроили, чтобы не допустить к трибуне. Я сразу записался для выступления, однако в списке оказался 37-м. Хорошо, что Геннадий Андреевич поближе – 23-м, да и ему дали слово уже одному из последних.

Скажу, на что особенно обратил я внимание фактически во всех выступлениях в поддержку антикоммунистической резолюции. Звучало приблизительно так: «Что же это происходит в наших странах? Молодежь интересуется этими идеями, молодые покупают майки с эмблемами СССР, с портретами Че Гевары. Да мы не можем такое допустить!»

Очень остро чувствовался испуг перед теми процессами, которые происходят сегодня в мире, в их странах и в нашей стране. Ведь совершенно очевидно, что левая идея – идея социальной справедливости, по которой был нанесен столь ощутимый удар в начале 90-х годов, когда был разрушен Советский Союз, – вновь набирает силу. И это их пугает. Они во что бы то ни стало хотят прервать, остановить этот процесс.

Чувствуется и стремление, что называется, увести внимание от реальных социальных проблем, которые волнуют людей в разных странах. Но очень меня задело вот еще что. Старт этой кампании был дан в 2005 году, когда отмечалось 60-летие Победы, когда вновь во всем мире зазвучали и Советский Союз, и роль коммунистических партий в борьбе с фашизмом. Убежден: новая яростная антикоммунистическая кампания стала реакцией на это.

– Я согласен, наверное, так оно и есть. И сегодня мне хочется поговорить с вами о вашем отношении к идее, которую отстаивают коммунисты. Смотрите, сколько сил против нее! От Парламентской ассамблеи Совета Европы до наших доморощенных антикоммунистов, находящихся ныне у власти, от президента Буша до президента Путина. Ясно, что приверженность ваша этой идее не дает вам, профессору МГУ, никаких жизненных дивидендов. Наоборот! Было бы иначе – жизнь ваша была бы теперь и спокойнее, и удобнее, и материально гораздо обеспеченнее. Да и карьеру наверняка сделали бы большую. Собственно, это определялось уже в августе 1991-го, когда многие, в том числе ваши коллеги, порвали и с Коммунистической партией, и с коммунистической идеей. Обоснования у разных людей в чем-то, может быть, разные, но факт есть факт. Вы остались коммунистом. А могли бы оказаться, скажем, в «Единой России», или, если раньше, в каком-нибудь «Нашем доме», или «Демократическом выборе»?

– Видите ли, передо мной такой вопрос никогда просто не стоял. Если допустить то, о чем вы сейчас говорите – ну, скажем, какую-то высокую административную должность ценой отказа от своих идейных убеждений, то я не был бы тогда в согласии со своей совестью. А жить, находясь не в согласии с совестью, – это, по-моему, вообще не жизнь.

Для меня вопрос справедливости нашей идеи и справедливости того общества, которое мы строили, и в то время был ясен и ясен сегодня, и никакие попытки опорочить всё это на меня не влияют. Извините, но, как мне представляется, я могу нормально критически мыслить. Могу спокойно анализировать, отделить существенное от несущественного. Понимаете меня?

– Конечно.

– Ведь что произошло? На самом деле людей, которые считают нашу идею правильной и советский строй более справедливым, гораздо больше, нежели осталось в КПРФ. По разным причинам они не в нашей партии. Ну, наверное, многие думают, что этот строй пришел надолго, а надо заботиться о сегодняшнем существовании, о своей семье и так далее. Я даже не в порядке осуждения это говорю, а в порядке размышления.

Но все-таки… Не люблю и не хочу громких слов, однако есть, видимо, то, что закладывается родителями, всей системой воспитания. И вот для меня в жизни очень важными были слова одной нашей советской песни: «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Если же я изменю этому принципу, то буду очень плохо себя чувствовать. Реально, органически плохо чувствовать!

Так что не пришлось мне мучиться выбором и чинить какое-то насилие над собой, чтобы остаться на том пути, по которому я сейчас иду. Наоборот, насилием было бы другое. А зачем?

– Скажите, а в ходе встреч с избирателями перед выборами в Московскую городскую думу эта тема как-то звучала?

– Да. И я почувствовал: люди очень хорошо относятся к тем, кто сохранил свои убеждения. Очень хорошо! Мы потом даже включили это в нашу предвыборную формулу: «Кто верен убеждениям, тот верен обещаниям». То есть нам вы, товарищи, можете верить уже потому, что в самые трудные времена мы сохранили свои убеждения. Значит, приложим все силы, чтобы и обещания свои выполнить. Но вы помогайте нам в этом. А в том, что мы искренне хотим это сделать, можете не сомневаться.