Читаем Время борьбы полностью

Он говорил это и многое другое в своем XIX веке. Молодой, 33-летний Островский словами пьесы говорил. А в 60-х годах века двадцатого, дабы что-то усилить, а что-то ослабить ради своей идеи, режиссер пошел на купюры, то есть изъятия из авторского текста, и даже на некоторую добавку к нему.

Ну вот звучали ударные слова финала: «В юношах воспитывается чувство справедливости, чувство долга, и оно растет, растет и принесет плоды. Не увидите вы, так мы увидим»…

Это – слова Островского. И все это, как и предыдущее, Андрей Миронов – Жадов обращал сперва к старикам-чиновникам Вышневскому и Юсову, а потом – повторяя все то же самое! – к нам, к зрительному заду. Только, волею режиссера, с небольшой, но весьма существенной коррективой: «Не увидим мы, так вы увидите».

И зал, захлебываясь от восторга, взрывался ответными аплодисментами. У меня до сих пор щемит где-то под сердцем, как вспомню тот восторг…

А спустя четверть века после нашумевшего спектакля Марка Захарова обещанные «плоды» и «лучшее будущее» мы увидели.

В жизни. В сегодняшней нашей жизни. И вот в спектакле на сцене МХАТ имени М. Горького – тоже. Удивительное совпадение!

Стала ли она, наша жизнь, лучше для нас по сравнению с тем, что было 25 лет назад? Каждый судит об этом по-своему. Некоторые из моих сверстников – «мальчишек» 60-х годов, устроившись в новых властных, партийных, коммерческих структурах, чувствуют себя вполне хорошо. Да и сам Марк Захаров, публично предавший огню свой коммунистический партбилет, очень доволен.

Не знаю, как он сегодня поставил бы «Доходное место». Сегодня подобные темы его не волнуют. А Татьяна Доронина поставила так. В пьесе Островского она прочитала и в своем спектакле выразила весь ужас нашего нынешнего положения, когда подлость не просто торжествует, вынуждая честность идти к себе на поклон и в услугу, но становится узаконенной в общественном мнении нормой жизни.

Что есть оно, общественное мнение? Утвердившаяся в повседневном обиходе, господствующая, непререкаемо влиятельная оценка, что такое хорошо, а что такое плохо. И отсюда – оценка общественного поведения людей и их положение в обществе. Если, к примеру, большинством признано, что воровать или брать взятки – нехорошо, то нечестному человеку и руки не подадут, и в доме его не примут, и уж, конечно, не допустят во власть.

Вы скажете: надо еще доказать, что это нечестный человек. И передо мной тут же возникает ключевая, по-моему, сцена из доронинского спектакля – диалог Жадова и Вышневского в первом действии. Реплики пылкого идеалиста (А. Чубченко очень тонок, пластичен в этой роли), провозглашающего свою решимость жить честным трудом и найти поддержку себе в общественном мнении, будто о скалу разбиваются. Монументально величественный, абсолютно непоколебимый в своей многолетним опытом выработанной самоуверенности чиновник, каким его жестко и четко рисует народный артист России Г. Шевцов, безапелляционно изрекает:

– Вот тебе общественное мнение: не пойман – не вор. Какое дело обществу, на какие доходы ты живешь…

В точку! В яблочко, что называется. Если оставить в стороне такие общеизвестные достижения последних лет, как развал страны, уничтожение экономики, науки, культуры, обнищание народа, а посмотреть на нравственное состояние общества, то главное, что здесь достигнуто, – это утверждение в общественном мнении формулы: «Не пойман – не вор». И еще: «Какое дело обществу, на какие доходы ты живешь».

Во времена Островского тоже действовали такие неписаные нормы. Против них-то он, да и вся наша родная литература русская в лучших ее образцах восставали со страстью и гневом.

Кое-что изменилось потом. Не говорю, будто не было у нас в годы Советской власти взяточников и воров. Были. Но – выставить напоказ наворованную роскошь все-таки не могли. Поскольку и суд, и – что самое главное! – общественное мнение были против них. Потому и воровать стали гораздо меньше.

Кстати, это отразилось при постановке «Доходного места» в 60-е годы. Тему взяточничества Марк Захаров тогда существенно приглушил, изымая из текста целые куски. Не очень-то актуально звучало! А вот когда потребовалось «демократам» ошельмовать коммуниста Лигачева (помните?), навесили ему именно ярлык взяточника. Понимая: в сформированном за советские годы общественном мнении это сработает сильно. Характерно и то, что не доказали ничего, хотя уж как копали. Потому что ничего за ним не было.

А сейчас? Вот бы так же копнуть под новой номенклатурой! Нет, не копают.

Больше того. Выступает, например, минувшим летом по телевидению один из богатейших наших бизнесменов. Заранее разрекламировано: будет бомба. И действительно, бомба разрывается – миллиардер обвиняет во взяточничестве двух крупнейших государственных чиновников. Сенсация!