Читаем Время борьбы полностью

Блестящая защита в том же Московском университете кандидатской работы, удостоенной премии и золотой медали. Магистерская диссертация, оцененная как фундаментальный труд, который «составил эпоху в изучении Западной Руси». Наконец, диссертация докторская – ив том же 1902 году по рекомендации своего учителя и наставника Василия Осиповича Ключевского он занимает его место заведующего кафедрой русской истории. Надо ли говорить, как это было ответственно – стать преемником самого Ключевского!

Да, в науке, в преподавании (кроме многого другого, Любавский стал основоположником и первопроходцем курса исторической географии России), в Московском университете, где он проработает более тридцати лет, пройдя путь от приват-доцента до декана историко-филологического факультета, а затем и ректора, его след поистине выдающийся. Здесь мне представляется особенно важным сделать акцент на том, что составило стержень всей его научно-преподавательской и общественной деятельности. Да что там, всей жизни! Стержень этот – глубокий патриотизм.

Приведу два высказывания Матвея Кузьмича которые, признаюсь, своей искренностью и удивительной актуальностью для нынешнего времени меня необыкновенно взволновали.

Первое относится к 1915 году и прозвучало в обращении к учащимся высшей и средней школы в связи с развертывавшейся все шире войной. «Еще горше материальных потерь, – говорил он, – потери нравственные, которые может понести наша нация в случае торжества тевтонов. Упадок духа, утрата самоуважения, веры в себя – эти потери равны уже национальной смерти, параличу творческих сил нации, гибели национального русского гения, так много вносившего в сокровищницу истинной общечеловеческой культуры». Вот о чем больше всего болит его душа! И разве нынче над нами не та же угроза?

Авторов высказывание – из года 1918-го. Но обращено опять-таки будто в наши дни: «Никакое совершенствование жизни, никакой прогресс невозможен для страны и племени, если все живые и творческие силы его будут уходить на сторону, не будут работать дома, на местах, если всегда будут смотреть в сторону, стремиться туда, где живется веселее и радостнее, чем в тихой, серой, заплаканной Родине».

Сам он никогда и никуда от Родины не стремился. Он остался с нею и после 1917-го, остался до смертного часа, решительно отвергнув все заманчивые приглашения в эмиграцию. Так же, как, скажем, Анна Ахматова, именно об этом написавшая:

Профессор Любавский становится одним из ведущих организаторов архивного дела в Советской России, активно участвует в подготовке кадров для этого дела, а многие ценнейшие архивы буквально спасает от гибели. И в 1929-м он заслуженно избирается академиком АН СССР.

Да, в следующем году его безосновательно репрессируют. Но не обида движет им, а прежнее желание служить Отечеству. Сосланный в Уфу, он продолжает заниматься историческими исследованиями, став сотрудником здешнего Института национальной культуры. Темы исследований – история башкирского народа и его отношений с народом русским.

Любавский работает до последней минуты своей жизни. Работает во имя Родины.

Почему я употребляю это слово – «обида»? А потому, что за последние годы обычным стало оправдывать обидой все, что угодно, вплоть до предательства. И сколько же вдруг оказалось обиженных, выдвинувших свои счета «этой стране»! Дети комиссаров, писателей, ученых, они сошлись в истерично-заполошных претензиях к Родине, объявленной «империей зла», чтобы, проклянув и предав, ее разрушить.

Я теперь понимаю: по существу, есть две категории людей. Для одних превыше всего свое «я». Для других – Родина. Разве могли обидеться на свою Родину Королев и Туполев, Рокоссовский и Ахматова, Любавский и Ливанова, если дороже нее и святее ничего в жизни для них не было?

Думаю и о Татьяне Германовне Ливановой-Любавской. Она по профессии театральный художник – заслуженный художник РСФСР, много работала с великим Борисом Бабочкиным, оформляя в Малом театре его спектакли. Но не менее значительно в моем представлении то, что делает она сегодня для увековечения светлой памяти деда и матери.

Наконец-то вышли одна за другой несколько книг Матвея Кузьмича Любавского. Этому больше всех способствовали доктор исторических наук Александр Якимович Дегтярев и творческий коллектив ученых Петербургского университета. Наверное, вполне закономерно, что среди членов редакционного совета этих изданий – Игорь Яковлевич Фроянов, которого «Советская Россия» защищала недавно от яростных нападок за его патриотические труды.