Элизабет молчала. Ну как она могла признаться, что всё это затеяла она? Её доброта обернулась злой шуткой.

– Пойдём, – сказала она наконец. – Ты очень бледная, тебе нужно выпить крепкого чаю.

Джоан покачала головой:

– Нет, я ничего не хочу. Ты иди, а я тут посижу. Хочется побыть одной. Пожалуйста, Элизабет. Ты хорошая, и я тебя очень люблю, но сейчас я не хочу никого видеть. Знаешь, я, пожалуй, пойду погуляю, развею грустные мысли.

Джоан подхватилась и ушла. Элизабет с тревогой посмотрела ей вслед. Ведь Джоан собиралась покинуть территорию школы без сопровождающих, а это категорически запрещалось.

Из-за всех этих неприятностей Элизабет опоздала на полдник, и ей влетело от Норы.

– Пей свой чай, обойдёшься без кекса, – строго сказала она.

Элизабет молча проскользнула на своё место. Пока она пила чай, за окном резко потемнело.

– Кажется, дождь собирается, – заметил Гарри. – Ого, смотрите как ливанул!

– Это хорошо, – довольно произнёс Джон. – То, что надо для моих бобовых.

За окном полыхали молнии, гремел гром. У Элизабет сжалось сердце. Ведь где-то там бродит одинокая Джоан. «Она теперь промокнет до нитки, – подумала Элизабет. – Эх, знать бы, где она сейчас, – отнесла бы ей дождевик».

Не допив чай, Элизабет побежала искать Джоан в надежде, что та всё-таки успела вернуться. Но девочки нигде не было. Элизабет с тоской посмотрела в окно. Её мучили угрызения совести.

«Хотела быть добренькой, получи теперь», – с горечью подумала она.

Прошёл час, но Джоан так и не появилась. Постепенно буря утихла, всполохи молний удалялись к горизонту, но дождь не прекращался, хлеща по кронам деревьев, накатывая волнами, словно морской прибой.

Наконец в воротах появилась маленькая съёжившаяся фигурка и двинулась к дверям школы. Элизабет сбежала вниз. Когда Джоан вошла в вестибюль, она дрожала от холода, и вода лила с неё ручьями.

– Да ты вся промокла! Срочно беги переодевайся! – воскликнула Элизабет.

По дороге на свой этаж девочки повстречали Матрону.

Добрая улыбчивая Матрона всем сердцем любила детей. Кто, как не она, смазывал зелёнкой их пораненные коленки и бинтовал порезы на пальчиках? Но, если дело доходило до серьёзного, Матрона становилась строгой и сосредоточенной. Увидев Джоан в таком ужасном виде, она воскликнула:

– Где ты так вымокла, бедное дитя?

– Она попала под дождь, – объяснила Элизабет. – Смотрите, она вся дрожит от холода. Я веду её переодеться.

– У меня в сушилке её одежда, – сказала Матрона. – Пойдём-ка со мной. Боже, на тебя без слёз смотреть невозможно.

И девочки отправились к Матроне. Та быстренько стянула с Джоан мокрую одежду и растёрла тело грубым махровым полотенцем. Джоан стояла такая понурая и несчастная, что женщина не на шутку заволновалась.

– Что-то ты мне не нравишься, давай-ка смерим температуру. Надень пока халат, я сбегаю за градусником.

Матрона отослала Элизабет, чтобы та не путалась под ногами. Элизабет ушла с тяжёлым сердцем, не зная, куда себя деть. Чтобы как-то успокоиться, она немного помузицировала. Когда Элизабет пришла на ужин, стул подруги пустовал.

– Ты слышала? Джоан заболела, – сказала Белинда. – У неё высокая температура, и её положили в больницу.

Больница в Уайтлифе представляла собой небольшой, отдельно стоящий флигель с двумя просторными светлыми палатами. Вот туда и попала Джоан. Элизабет совсем упала духом. Ведь это её вина!

– Да ты не расстраивайся, завтра ей наверняка станет лучше, – попыталась успокоить девочку Белинда.

Но на следующий день состояние Джоан только ухудшилось. Элизабет видела встревоженного врача, спешащего в сторону флигеля.

«Я знаю, что помогло бы Джоан, – с грустью подумала Элизабет. – Ей нужна мама. Вот если б она приехала, Джоан сразу бы стало лучше. Это же положительные эмоции».

Девочка сидела и гадала, как заполучить Джоанину маму. И вдруг ей в голову пришла гениальная идея. Нужно написать миссис Таунсенд и поведать ей всю правду – что это она, Элизабет, прислала девочке подарки от её родителей. И ещё она расскажет, как сильно любит Джоан свою маму и что нельзя так забывать о собственном ребёнке. Да, она попросит, чтобы миссис Таунсенд незамедлительно приехала в Уайт-лиф.

Элизабет подскочила к полке с письменными принадлежностями подруги, нашла письмо от миссис Таунсенд и узнала её домашний адрес.

Девочка понимала, как трудно будет подобрать правильные слова, но она должна это сделать.

«От меня сплошные неприятности!» – сокрушалась Элизабет.

Глава 20

Хуже не бывает

Прежде чем записать слова на бумаге, она долго сидела в задумчивости, покусывая ручку. Потом дважды порвала написанное и начала всё снова. Слишком длинные паузы заканчивались кляксами, их на письме осталось несколько штук.

Занятие оказалось не из лёгких, и на него ушло много времени. Наконец послание для мамы Джоан было готово. Вот что получилось, включая кляксы: