— Ракетное топливо. Тут надо... — Игорь продолжал бороться за жизнь, и не только за свою. Ведь он не просто врач, а военный врач! Если он не успеет объяснить, как их лечить, то они просто погибнут. Прежде чем в очередной раз потерять сознание, он успел сказать главное. Может, поэтому все они и остались в живых?

Последним на борт поднялся Пшеничный, и его сразу проводили на мостик. Капитан Данилкин увидел перед собой полумокрого человека в синей и как бы промасленной робе.

— Мне немедленно нужна связь с Москвой.

— Кто вы?

— Капитан третьего ранга Пшеничный, сотрудник КГБ. До прибытия командира я старший экипажа. Пожалуйста, я должен срочно передать сообщение в Москву. И мне нужен спецшифр КГБ — мой сгорел на лодке.

— Хорошо, вы получите его. — Спорить с КГБ бесполезно и небезопасно.

Через час первая шифровка с борта теплохода была отправлена в Москву.

Глава 9

Президент Рональд Рейган

Москва,Центральный командный пункт ВМФ

Капитан первого ранга Геннадий Антонов был одним из тех, кто прибыл в Москву по вызову главкома для организации помощи К-219. В свои тридцать четыре года он уже был флагманским ракетчиком флотилии атомных подлодок на Камчатке, в состав которой входили и лодки типа “Янки”. А на них он плавал с 1974 года. В отличие от большинства московских специалистов он был прежде всего практиком, испытавшим на собственной шкуре все тяготы и лишения флотской службы.

Еще не пришедший в себя после многочасового перелета, он скрупулезно изучал немногословную и слишком противоречивую информацию с борта аварийной лодки.

— Есть ли еще что-нибудь от них?

— Нет. Всего четыре РДО. И уже несколько часов они не отвечают на наши запросы.

— Почему?

— С борта “Красногвардейска” передают, что лодка в дрейфе и, видимо, у них большие проблемы — командир просит приготовиться к эвакуации экипажа.

— Судя по всему, — у них объемный пожар. Поэтому нет хода и связи. После взрыва ракеты там может быть все что угодно.

— В чем сейчас главная опасность?

— Ракеты и реакторы. Или реакторы и ракеты, если угодно. И то и другое из-за пожара может выйти из-под контроля, и тогда...

— Внимание! Получено донесение с аварийной К-219! — прогремел металлический голос оперативного дежурного, и все взгляды на ЦКП устремились на мониторы:

ОБА РЕАКТОРА ЗАГЛУШЕНЫ. ПОЖАР В ЧЕТВЕРТОМ И ПЯТОМ ОТСЕКАХ. СОСТОЯНИЕ РАКЕТ НЕ КОНТРОЛИРУЕТСЯ. ПРОШУ РАЗРЕШЕНИЯ НА ЭВАКУАЦИЮ ЭКИПАЖА И ВАШИХ РЕКОМЕНДАЦИЙ. КОМАНДИР.

— Что они там делают, черт их возьми? Откуда пожар и зачем было глушить реакторы? — возмущению штабного адмирала не было предела.

Стоявший рядом Антонов твердо посмотрел на него и тихо, но отчетливо сказал:

— Вы должны сказать им спасибо, что они сумели заглушить реакторы. Я не знаю, какой ценой, но дай Бог, чтобы она была не слишком высокой. В любой момент могут взорваться другие ракеты. И тогда лодка обречена на гибель вместе с экипажем. Необходимо безотлагательно эвакуировать людей.

— Откуда вы все это знаете?

— В отличие от вас, товарищ адмирал, я на них плаваю...

Белый дом

— Там находится наш самолет из VQ-2. Сейчас он совершает над ней облет, - сказал капитан Херрингтон. - Он разговаривал с капитаном Боном из Ситуационного центра. Херрингтон рассматривал видеоизображение, передаваемое с американского самолета Р-ЗС “Орион”. Патрульный самолет кружился над черной сигарообразной подлодкой, покачивавшейся на вздымающихся волнах. От нее валил дым. — Она потеряла способность двигаться вперед, и, судя по ее стабилизаторам, гидравлика тоже вышла из строя. — Оба стабилизатора по бокам боевой рубки были повернуты перпендикулярно к поверхности воды. — А что у вас там происходит?

— Адмирал Пойндекстер готовится к докладу для президента. Для этого он специально возвращается из Кемп-Дэвида. Уайнбергер только что узнал о происшествии. Он пока еще в воздухе.

— Кто с ним летит?

— Обычный зверинец.

— Надеюсь, он знает, чем не надо кормить животных. Бон знал, что существует реальная опасность. Каспар Уайнбергер летел в Китай в окружении журналистов. Трудно было устоять перед соблазном рассказать им об американской подлодке, наблюдавшей за развитием событий у Бермудских островов, особенно потому, что это сделало бы сообщение еще более сенсационным, а сенсация подобного рода привела бы к срыву предстоящей встречи в верхах в Исландии. — Что вы еще видите? — спросил он.

— В общем и целом, у Иванов крупные неприятности, — сказал Херрингтон. — Она дымится. Значит, где-то пожар. Одна из ее пусковых шахт разорвана взрывом. Оттуда и валит дым.

— А ракеты? — спросил Бон.

— Осталось еще пятнадцать. Знаете, готов поспорить, что большинство и не подозревало, что русские подлодки болтаются так близко от наших берегов.

— Пока одна не выскочила, как пробка из воды.

— Да, но... — он замолчал, так как помощник вручил ему полоску бумаги. — У меня тут перехват последнего донесения с К-219.

— Это название лодки?