Читаем Враждебные воды полностью

— Спокойно, Серега. Подойди к кормовой переборке. У тебя над головой захлопка системы вентиляции коридора правого борта. Открой ее, чтобы сравнять давление.

Никакой сложности эта операция в обычных условиях не представляла. Но только в обычных, а не для обессиленного и задыхающегося человека в задымленном, полуосвещенном отсеке!

Сергей с трудом нашарил захлопку и из последних сил попытался открыть ее. Упрямое железо не поддавалось!

— Центральный! Я не могу, закусило чеку, не получается... — глухой голос из-под маски отчетливо был слышен всем, наверное потому, что все замерли.

— Так, спокойно... береги воздух, держись! Мы ее откроем!

— Я задыхаюсь, очень трудно дышать... — голос матроса звучал как из-под земли.

— Восьмой!!! Отожмите дверь упором! Навалитесь! Сделайте что-нибудь! Вытащите его!

Все, кто был у переборки, судорожно крутили раздвижной упор, наваливались своими телами, издавая хриплый вой, извергая проклятия, но ничего не могли сделать! Люк заклинило!

— Сергей! Это Капитульский! Ты слышишь меня?

— Да... слышу...

Потерпи еще немного, мы ее откроем, обязательно откроем! Если понял меня — постучи в микрофон.

Тук-тук...

— У тебя скоро день рождения, ты не забыл?

Тук-тук...

— Ты понимаешь, что ты сделал? Ты спас всех нас и еще многих, Сережа! И мы обязательно спасем тебя. Ты понял меня?

Ответа не было...

— Сергей! Преминин! Ну отвечай, пожалуйста, отвечай, Сережа...

В динамике “Каштана” послышались звуки, похожие на приглушенные рыдания. Похоже; он хотел что-то сказать, но... Я был последним, кто говорил и слышал Сергея. Не дай вам Бог быть на моем месте!

Капитан третьего ранга Геннадий Капитульский

21.15 В седьмом отсеке при выполнении боевого задания погиб матрос Преминин Сергей Анатольевич. 21 год. Уроженец Вологодской области. Призван Великоустюгским РВК. Русский. Член ВЛКСМ.

Вахтенный журнал РПК СН К-219

В 21.30 к месту аварии подводной лодки подошли еще два судна Министерства Морского флота — “Красногвардейск” и “Бакарица”. Передана просьба командира К-219 принять на борт тела трех погибших и эвакуировать девять особо пострадавших. Для обеспечения эвакуации лодка легла в дрейф.

Для Сергея Преминина последним пристанищем стал реакторный отсек атомохода. Это самый прочный гроб, который можно себе представить. Он навсегда остался на поле боя, заслонив собой весь мир от ядерной катастрофы.

Советский теплоход “Красногвардейск”, 21.40

С подходом в район аварии подлодки, особенно когда на горизонте показался ее черный силуэт и все воочию увидели развороченную ракетную палубу и клубы ядовито-оранжевого дыма из шахты, настроение у команды теплохода и капитана Данилкина стало еще более мрачным.

Все три судна — “Бредихин”, “Бакарица” и “Красногвардейски — окружили беспомощную лодку, словно раненого кита.

— Старпом! Готовьте шлюпки к спуску. Командир лодки просит снять пораженных.

— Есть, капитан. Но я не вижу людей у них на палубе.

— Сейчас их выведут. Радист, передай на лодку — через сорок минут будем готовы к эвакуации. Какая связь с лодкой?

— Они работают открытым текстом на шестнадцатом канале УКВ.

— Ого, а как же пресловутая секретность?

— Я думаю, им наплевать на нее в данном случае. Странно, что до сих пор здесь нет американцев. Неужели они не знают?

— Хрен их знает, они всегда преувеличивают свои возможности. Но думаю, они появятся, и довольно быстро.

Штаб Атлантического флота США, Норфолк, Виргиния

Адмирал Тед Шейфер появился до начала проведения своего обычного инструктажа в шесть утра. Еще не было оживленного движения, свойственного субботнему утру, и он раньше времени добрался до главного въезда на территорию огромного комплекса, принадлежавшего ВМС США. Он успел выпить чашку черного кофе, когда к двери его кабинета подошла капитан-лейтенант Гейл Робинсон, вахтенный офицер. Она дважды постучала.

— Войдите,

— Доброе утро, адмирал.

Робинсон была хороша собой, хотя это и не означало, что она не справляется со своими обязанностями. Совсем наоборот. Она могла найти выход из самого, казалось бы, безвыходного положения и замечала то, чего не замечали другие, а Шейфер это ценил. Можно назвать это женской интуицией, хотя не стоит говорить об этом вслух слишком громко. Шейфер до сих пор не был уверен в том, как следует себя вести с офицерами-женщинами. Их было не слишком много, чтобы выработать определенный стандарт. Как специалист по разведке он знал, что недоразумения часто приводили к войнам. Они также ставили в затруднительное положение и многих офицеров-мужчин.

— Что вы приготовили мне сегодня?