Читаем Враждебные воды полностью

08.13 Отдраен верхний рубочный люк. Старший помощник командира Владимиров поднялся на ходовой мостик и осмотрел ракетную палубу...

Теперь, когда чуть-чуть рассвело, появилась возможность хоть что-то рассмотреть на кормовой надстройке.

Конечно, Сергей не ожидал увидеть ничего хорошего, но вид развороченной, искромсанной ракетной палубы буквально ошеломил его. Вы видели когда-нибудь живую, кровоточащую рану?

Вывернутое железо с рваными краями, неестественно торчащие детали механизма открытия крышки шахты — и все это в струях оранжевого дыма паров окислителя — было от чего содрогнуться...

Господи, неужели это произошло с ними? Почему именно на борту их лодки? Что будет с остальными ракетами?

— Товарищ командир, ее нет... — голос старпома был просто растерянным.

— Кого нет? Ты что, совсем охренел?

— Никак нет, то есть да, точнее... ракеты нет! Вместе с боеголовкой! Мы потеряли ЯБП!

— И на том спасибо, а штаны ты не потерял? Или ты надеялся, что она лежит на ракетной палубе? И не вздумай совать в шахту свою голову! А то мы потеряем и старпома! — Британов сорвался на крик, но тут же взял себя в руки и совершенно спокойно произнес:

— Есть одно человеческое качество, которое не имеет предела, — это идиотизм. Старпому — вниз, задраить рубочный люк. Радисты! Пора обрадовать Москву! Передать аварийное радио!

Когда меня спрашивали, почему я задержал передачу аварийного сигнала, честно говоря, я не знал, что отвечать... Может, действительно надеялся, что ракета с боеголовкой осталась в шахте? А может, просто забыл? И теперь не могу объяснить...

Игорь Британов, ноябрь 1994 года

08.15 Передано РДО № 1: “Авария ракеты с ЯБП. Боеголовка разрушена. Погибло три человека, поражено шесть. Всплыл в надводное положение. Имею ход. Наши координаты... Командир К-219...”

Только после четвертой передачи, в 08.48, была получена окончательная квитанция — теперь Москва знала об аварии.

Дешифровка сигнала заняла минуты.

Оперативный дежурный ВМФ поднял трубку прямого телефона спецсвязи с золотым гербом СССР и табличкой “Главком ВМФ”:

— Чернавин слушает.

— Товарищ главнокомандующий! Получено аварийное радио с ПЛ К-219...

Получение аварийного сигнала, конечно, самое неприятное, что может встречаться в деятельности главнокомандующего. Мне в такую ситуацию пришлось попасть уже к концу первого своего года в должности главкома ВМФ — 3 октября 1986 года, когда после взрыва ракеты стратегическая лодка К-219, вынужденно нарушив скрытность, всплыла на поверхность.

Получив первичный сигнал об аварии, я, как это положено, туг же сделал доклад министру обороны С. Л. Соколову. Он спросил обеспокоено:

— А что там случилось и как?

— Еще не знаю, разбираемся,— ответил я.

— Разбирайтесь.

Разговор получился короткий, довольно спокойный. Хотя я себя чувствовал отвратительно. Надо же, такая неприятность. Подобных аварий у нар давно не случалось, и, конечно, входить в должность с таким происшествием — не позавидуешь самому себе.

Продолжал регулярно докладывать министру обороны о том, что нам становилось известно. Создал группу из флотских специалистов и специалистов от промышленности, которая по мере поступления информации обсуждала ситуацию и вырабатывала меры, рекомендации по спасению корабля.

Вдруг мне позвонили из Секретариата ЦК КПСС: