— Я не хочу пугать вас, но запомните — ваша жизнь теперь зависит от вас самих. Я надеюсь, вы поняли меня, — закончил командир и, резко повернувшись, поднялся на центральный пост. Там, как и на всей лодке, стояла непривычная тишина. Казалось, слова командира еще звучат в динамиках громкоговорящей связи.

Но на самом деле просто каждый вдруг задумался, только сейчас осознавая, где он и что ему предстоит. Если бы можно было заглянуть не только в глаза, но и в душу каждого, то, наверное, там отражался весь диапазон человеческих чувств: от страха до восторга, от тупого равнодушия до холодного расчета.

Теперь на боевых постах и в каютах появятся маленькие и большие календарики, где не будет дней недели и месяцев, а только число дней в море и оставшихся до прихода в базу. Три месяца никто из них не получит ни одной весточки из дома. Они не будут знать, родился ли ребенок и как его назвали, умер ли кто-то из близких... Все они, от командира до последнего матроса, — в черной дыре океана. У каждого из них порой будет возникать ощущение того, что о нем забыли.

Один или два раза в сутки лодка, крадучись, будет подвсплывать на перископную глубину, поднимать свои антенны и слушать эфир. В течение трех—пяти минут сеанса связи Владимир Марков и его радисты примут боевую информацию и иногда короткую сводку о ходе посевной или уборочной. В зависимости от времени года. Самую большую радость и интерес будут вызывать случайно затесавшиеся, очевидно по недосмотру дежурного политработника, результаты очередного тура футбольного чемпионата.

— Сергей, — негромко позвал старпома в штурманскую рубку Британов.

— Нам пора поворачивать на запад, надеюсь, на хвосте у нас пока никого нет. Мы и так уже отстаем от графика, — прокладывая новый курс, сказал командир. — Твоя вахта — с двенадцати часов дня до двенадцати ночи. Уверен, что управление лодкой не составит для тебя труда. Ты хорошо подготовлен.

Британов хотел вселить уверенность в каждого из своих подчиненных. Тем более в старпома. Ни в коем случае нельзя показать ему свои сомнения. Конечно, первое время придется спать не раздеваясь, чтобы в любую минуту быть готовым оказаться на своем месте на центральном.

Когда все будут считать, что он спит в своей каюте во втором отсеке, он будет внезапно появляться в разных местах, вызывая удивление и недовольство. Но так надо. Это же он заставит делать и старого деда Красильникова, хотя тот и без его указаний будет как привидение бродить по лодке. Скоро механик будет казаться вездесущим и все начнут терзаться вопросом — когда же он спит? Ну что ж, на то и щука в море, чтобы караси не дремали.

Британов ошибался нечасто. Но сейчас он ошибся дважды. Во-первых, дед Красильников из-за возникшей неприязни к Петрачкову будет стараться во время проверок побыстрее проскочить четвертый и пятый ракетные отсеки, а во-вторых — относительно чистоты своего хвоста.

Разведывательная подводная лодка ВМФ США класса “Стёрджен”, Баренцево море

— Сэр, наблюдаю поворот “Янки”, — обратился оператор сонара к командиру.

— Ты уверен?

— Так точно, сэр. Они двинулись в Норвежское море и увеличили скорость.

- Отлично! Старпом - приготовьте донесение в Норфолк. Русские идут в гости. Пусть подготовятся к встрече.

Информационный центр службы наблюдения ВМФ США, Норфолк, Виргиния

Компьютеры гораздо быстрее людей анализировали обстановку. Отпечатанная радиограмма с борта “Стёрджена” еще не успела лечь на стол Гейл Робинсон, как силуэты двух красных лодок изменили свое положение. Патрулирующая северный квадрат побережья США повернула носом на северо-восток, другая из Баренцева моря развернулась на северо-запад, чтобы, обогнув Скандинавию, сменить свою “подружку”.

Глава 2

Контр-адмирал Тед Шейфер, начальник разведки Атлантического флота США

К-219, Норвежское море, 9 сентября, день пятый

К-219 шла по своему курсу на глубине двухсот метров. Она находилась к югу от подводной горы Луиз-Бойд хребта Мона, практически на траверзе острова Ян-Майен. Здесь морское дно опускалось до глубин более трех тысяч метров, образуя Лофотенскую котловину. Но впереди ее поджидал Фареро-Исландский порог, который представлял собой не только естественный подводный барьер, но и мощный противолодочный рубеж.

— Есть что-нибудь? — спросил Британов, заглянув в рубку акустиков.

— Все по-прежнему. Горизонт чист, — ответил старший оператор. Он напряженно вслушивался в звуки моря, плотно прижав к голове большие черные наушники.