Читаем Врата ночи полностью

В Харитоньевский, в штаб-квартиру военно-исторического общества, в Берсеневку, в конно-спортивный клуб, были направлены оперативные группы и областной ОМОН. Но в Харитоньевском не обнаружили никого, кроме дежурной охраны. А в Берсеневке обслуга клуба в один голос твердила, что после отъезда милиции и Скуратова «гости» тоже разъехались в спешном порядке. Причем каждый на своей машине.

В розыск по горячим следам сразу объявили «Вольво» черного цвета, принадлежащую военно-историческому обществу, «ДЭУ-Нексия» темно-синего цвета и темно-серую «Мазду». Спустя час «Мазду» обнаружили брошенной, без водителя, в пяти километрах от МКАД. В машине нашли права на имя владельца. Ворона Михаила Михайловича. Но сам Ворон исчез.

Колосов выехал на место обнаружения автомобиля. Было уже два часа ночи. На шоссе, в окрестных поселках — ни огонька. Только синяя «мигалка» дежурных милицейских «Жигулей» и их карманные фонари освещали брошенную иномарку, дорогу и темный участок подмосковного леса.

Колосов чувствовал себя... Когда подчиненные смотрели на лицо начальника отдела убийств, они отводили глаза.

Он сейчас мог думать только о том, что Сережка... Сергей Мещерский находится в полной ЕГО власти вот уже три с половиной часа. Да, теперь он знал ЕГО имя. Но какой ценой?!

Он думал о том, как завтра утром, если они не найдут ЕГО до рассвета, он посмотрит в лицо своим коллегам, товарищам, как посмотрит в глаза Кате...

Она примчалась на работу после своего дикого звонка в дежурную часть. Она просила, умоляла Колосова взять ее с собой, включить в поисковую группу! Он наотрез отказался. Она могла им сейчас только помешать. Теперь, когда дело шло о жизни и смерти... Да и прежде ей, женщине, не нужно было вмешиваться в ЭТО ДЕЛО. Это с самого начала было делом мужчин. Но...

Никита смотрел на брошенную иномарку, на темное пустое шоссе. Он не знал ответа. Он не знал ничего, даже не догадывался, где ЕГО можно искать.

На связь вышел начальник опергруппы, посланной на проверку адреса, где ОН был прописан и где жил. Сведения оказались неутешительными: никого нет, пусто. По этому адресу он не появлялся. Возможно, по другому, который числится за ним же...

Подъехало еще несколько машин из местного ОВД, грузовик с ОМОНом. Началось лихорадочное прочесывание леса у МКАД. Искали тело. Еще один труп. И Никита к этому был внутреннее готов, потому что знал: эта жертва уже не нужна ЕМУ после звонка Мещерскому. Звонка, так искусно заманившего Сережку в ловушку. Но...

Ночь. Тихий подмосковный лес, взволнованные мужские голоса, свет фар грузовика, огоньки карманных фонарей, обшаривающих стволы деревьев, землю, кусты, лесные овраги...

Они, сбиваясь с ног, искали бездыханное тело, а нашли...

— Никита Михайлович, есть! Сюда скорее! Врача немедленно вызывайте, «Скорую»! Он много крови потерял!

Михаил Ворон лежал в кустах бузины в трехстах метрах от обочины. Скованный наручниками. Он действительно потерял много крови: обе ноги его были прострелены в коленных суставах. Передвигаться он не мог. Не мог и звать на помощь: рот залеплен лейкопластырем. Тот, кто изувечил его и сковал, фактически оставил Михаила в лесу на медленную мучительную смерть.

Когда Ворона на носилках загружали в «Скорую», он на несколько минут пришел в себя.

— Ради бога, — лихорадочно шептал он. — Не оставляйте меня здесь. Я ЕГО просил, богом заклинал не бросать меня... он нагнал меня в дороге на машине, попросил остановиться. Я думал, мы... Как я мог подумать? Как?! А он ударил меня, приставил к виску пистолет, заставил с сотового позвонить Мещерскому, сказать ему... я говорил все под его диктовку, я был парализован, напуган. Он сказал, что не тронет меня, если я позвоню и скажу все, как он прикажет... Я сделал это, а он... он выстрелил мне в ноги, затащил в лес, бросил... Господи, я же стану калекой! Не разрешайте им резать мне ноги! Я не хочу таким жить!

Никита положил на носилки его очки. Их обнаружили тоже в кустах бузины. Кто-то наступил на них каблуком.

Нет, в глубине души он не надеялся на то, что Ворона оставят в живых. Это же — важный свидетель. Свидетелем была и Катя. Но ОН и ее не тронул. Пощадил?

Странно, но мысль о том, что ОН оставил их в живых, почти не оставила Никите надежды на благополучный исход этого дела.

Все шло к концу. Он это чувствовал. Знал: ЕМУ, этому... ублюдку, бешеному ублюдку, нужен был только Мещерский. И ОН его заполучил в полную свою власть, оставив двух живых свидетелей. И это было сигналом, знаком конца.

Неужели они опоздали? Неужели ничего нельзя изменить? Спасти?!

Зазвонил мобильный.

— Никита, тут Скуратов с тобой говорить рвется. — Звонил зам Колосова — Королев. Он вместе с опергруппой перевез Скуратова из прокуратуры в главк на случай, если понадобятся показания. — Я сам с ним пытался говорить, но он требует только тебя. Срочно. Вот он настаивает, трубку берет, хочет что-то тебе важное сказать.

Никита услышал в трубке шорох, потом хриплый голос Скуратова.

— Кто? — спросил он.

Колосов назвал фамилию, не колеблясь ни секунды. ПАУЗА.