Пограничный забор был прямо впереди. Капрал Блейк был почти рядом, Харрис - прямо за ним.

Что-то привлекло внимание Тони, заставив его остановиться. Странный черный камень появился слева от него и начал ярко светиться. Его сосредоточенность и срочность улетучились. Он направился к нему, даже когда со всех сторон раздавались выстрелы. Его не интересовало ничего, кроме диковинного черного камня. Казалось, он зовет его. Свет, исходящий от него, распространился и начал формировать границу вокруг полупрозрачного слоя, который напомнил Тони взвесь в середине детского пузырька. Что-то внутри этого полупрозрачного слоя двигалось - что-то, что, казалось, смотрело прямо на Тони, когда он приблизился к нему.

Это прекрасно.

Прежде чем Тони успел понять, что происходит, пуля попала ему в спину и повалила его на землю.

Внезапно яркий свет над камнем сменился темнотой.

<p><strong>~САМАНТА СМАРТ~</strong></p>

Центральный парк, Нью-Йорк

Саманта любила Центральный парк летом. Он был таким живым. Когда люди думали о Нью-Йорке, они представляли себе небоскребы, банки и музеи, но для Сэм Центральный парк был настоящей душой города. В семидесятые годы парк был опасным местом, как и сам город, но постепенно, одновременно, и парк, и город развивались. Теперь "Большое Яблоко" было одним из самых гостеприимных мест на Земле. Место, где кошерные гастрономы соседствовали с итальянскими пиццериями, эфиопскими ресторанами и барами для ЛГБТ. Здесь не было расовых неполных классов, как в Лос-Анджелесе или Сан-Антонио; Нью-Йорк был местом принятия. Гей или натурал, черный или белый - в "Большом Яблоке" это не имело значения, поэтому Саманта, лесбиянка из Юты, чувствовала себя как дома. Конечно, от суеты и шума могла разболеться голова, а пробки были сущим мучением, но именно поэтому парк был таким замечательным. Даже на Манхэттене можно было найти спокойствие.

Но сегодня все было по-другому. В парке царило оживление. Сегодня утром в Манхэттене появилась новая достопримечательность.

Странный черный камень материализовался возле карусели Центрального парка и ночью убил трех бездомных. Теперь он был оцеплен, и конные полицейские рыскали между толпами, сообщая, что им известно, и беседуя с любопытными туристами. Камень был смертельно опасен, и никто не мог сдвинуть его с места. Несколько часов назад городской совет прикрепил к камню трос от автокрана. Грузовик опрокинулся еще до того, как камень проявил хоть малейший намек на сдвиг. Три человека были раздавлены. В последний час камень начал светиться.

В толпе нарастало беспокойство, но она не расходилась. Более того, толпа продолжала расти. Тысячи людей собрались в парке, и бизнес остановился, поскольку служащие не вернулись с обеденного перерыва. Даже Уолл-стрит была пустынна, а чтобы выманить этих волков из берлоги, обычно требовалась угроза взрыва. Все хотели быть в парке.

Нью-Йорк был городом единства, и люди собирались, чтобы поддержать друг друга. Этот странный черный камень проник в их город, и они будут стоять вместе, пока не поймут, что это такое. Жители Нью-Йорка были напуганы, но они были сплочены.

Неподалеку стоял пожилой мужчина. Он улыбнулся Саманте, когда она проскользнула из одного проема в толпе в другой.

- Говорят, что это прилетело из космоса, - сказал он.

- Что, метеорит или что-то в этом роде?

- Да, я тоже в это не верю. Вы выглядели уставшей, мисс. Вот, допейте остатки моего кофе.

- Нет, это... - oна улыбнулась, смутившись, но все равно взяла стаканчик. - Вы уверены, что не возражаете? Я бы сейчас не отказалась от кофе.

- Конечно, наслаждайтесь. Сейчас дают такие большие стаканчики, что я никогда не могу допить.

Саманта отпила горячий напиток и вздохнула, чувствуя тепло в животе.

- Заставляет задуматься, когда же они остановятся, не так ли? Однажды мы все будем пить из ведер.

Старик положил руки на свой пухлый живот и усмехнулся. Со своими седыми волосами и серыми глазами он напоминал Санта-Клауса.

- Так почему вы так устали, мисс?

- Я не думала, что выгляжу так плохо. Вы можете сказать это, просто взглянув на меня?

- Мешки под глазами выдают вас. В молодости я работал в ночную смену на зерновой мельнице в Буффало. Я узнаю усталость, когда вижу ее.

- Хотелось бы сказать, что это потому, что я всю ночь работала, но, боюсь, это было безответственное веселье.

- Вечеринка с вашим парнем?

- С девушкой.

Старик отшатнулся.

- О, простите меня, я никогда...

- Нет, все в порядке. Извините, я не знаю, почему я почувствовала необходимость поправить вас.

Старик оправился и пожал плечами.

- Потому что мне нужно было поправить вас, мисс. Почему я должен считать, что у вас есть парень, а не девушка? Я должен был сказать "партнер". Боюсь, вам придется простить старику его старомодность.

Саманта усмехнулась, снова вспомнив, как сильно она любит этот город. Если бы она сказала старому белому парню в Юте, что она лесбиянка, ее бы заругали на улице, но не этот пожилой житель Нью-Йорка.

- Вы прощены, - oна улыбнулась. - Меня зовут Сэм.

- Ха! Меня тоже. Какое совпадение.