Читаем Враги России полностью

Конечно, наивный читатель ужаснется и воскликнет: «Что вы говорите, как такое возможно, человек же взорвал себя!» Ну да. Но ему было безразлично, где себя взрывать. А это было безразлично разработчикам теракта? Может, очень выгодно было кого-то туда направить? Заодно появятся деньги для подготовки новых смертников. Как известно, перед самой смертью Усама Бен Ладен очень переживал, что финансовые дела Аль-Каиды идут из рук вон плохо, намечается кризис. Увы, боевики, действующие на нашей территории, кажется, о финансах не волнуются. Откуда-то у них деньги есть – и, к сожалению, в достаточном количестве, судя по существующей ситуации.

Ну а если у нас теперь за борьбу с террористической деятельностью отвечает аэропорт и можно возбуждать уголовные дела, то грех не воспользоваться такой возможностью. И в рамках расследования этого трагического происшествия начинается форменный наезд на компанию Домодедово, которая посмела объявить, что собирается выйти на IPO. Внезапно начали вырубаться электростанции, так что, если бы у аэропорта не было собственного генератора, то самолеты не могли бы взлетать и садиться. При этом коллапс со взлетами и посадками в Шереметьево, вызванный тем, что в аэропорту не было противообледенительной жидкости, министр траспорта прокомментировал как капризы погоды, а непонятнейшее падение напряжения в сети, вызванное тем, что основная и дублирующая подстанции вдруг оказались отключены – согласно одной из версий, якобы по причине падения деревьев на провода из-за экстремальных метеоусловий, – оказывается, природным катаклизмом не является. Да и президент, видимо, накрученный кем-то из ближнего окружения, с металлом в голосе потребовал не только найти и наказать виновных в теракте, но и найти – и, видимо, наказать – собственника аэропорта Домодедово.

Разворачивается настоящая травля, подключается генеральная прокуратура, с радостью готовая подзаработать где только возможно. Во время допроса свидетеля по делу один из следователей проговаривается: мол, «надо, чтобы аэропорт был государственным, как Шереметьево». Произносятся страшные слова, отправляется бригада на Кипр, средства массовой информации рассказывают о том, что Домодедово, о ужас, принадлежит – нет, вы только вдумайтесь, – иностранцу! С самых высоких трибун произносятся гневные заявления: «Как мы можем вести работу с компанией, если не знаем, кто за ней стоит, кто хозяин и как договариваться?» Я, признаться, тогда ужаснулся, подумав о трагической судьбе многих акционерных обществ, хозяева которых разбросаны по всему миру, и пока с каждым познакомишься, с ума сойдешь. Но нет, оказывается, никому не нужны менеджеры – нужен хозяин!

* * *

И вдруг хозяин объявляется. Им оказывается Дмитрий Каменщик. И объявляется он не как-нибудь, а при подготовке к IPO в Лондоне. Власть этого пережить не может, и во время выемки документов в ходе разыскных мероприятий, проведенных по делу в сфере транспортной безопасности – подчеркну: транспортной! – почему-то изымается документация, не имеющая к транспорту никакого отношения. Мало того, в офисе все переворачивается вверх дном, снимаются панели обшивки… Видимо, искали сейф. А в нем, вероятно, завещание Сильвера. К большому разочарованию следователей, ни Сильвера, ни попугая, ни сейфа обнаружено не было. Но офис, тем не менее, разгромили, и я сильно сомневаюсь, чтобы следственный комитет оплатил ремонт – по крайней мере, о таких инцидентах я раньше не слышал.

Когда стало ясно, что наезд уже достиг определенного накала, руководство аэропорта Домодедово внезапно отказывается выводить компанию на IPO. Чиновники в шоке. Приходит господин Юсуфов и говорит: слушай, ну у тебя же все равно проблемы останутся. Ты нам не нравишься. Продай? А ему отвечают отказом. Он настаивает – и снова получает отказ. И тогда появляется следующий посетитель, очень милый, очень вежливый и очень уважаемый человек, который говорит: да ладно, мы же все всё понимаем, мы взрослые люди. Давай прямо. Сколько хочешь денег? Хозяин аэропорта отвечает: есть рыночная оценка, идите к западному аудитору, делайте предложение. Посетитель объясняет: да забудьте вы своих западных аудиторов, сейчас мы им позвоним, они сами сюда, как собачки, прибегут. И звонок действительно состоялся – правда, никто не прибежал.