Читаем Враги России полностью

Достаточно сказать, что до недавнего времени у школьника не было практически никаких прав. Если его избивали в школе, то, как правило, ему никто не верил, а если и верили, то учителя никогда бы не дали показания, да и родители постарались бы каким-то образом замять конфликт – зачем, еще же столько лет учиться, а иначе куда пойти, хороших-то школ мало. Конечно, сложно себе представить, что они вообще бывают хорошие, однако всегда есть ощущение, что есть школы еще хуже, чем та плохая, где ребенок учится. И это если родители рядом, если есть кому вступиться за ребенка. А ведь какое количество преступлений против детей, притом совсем маленьких детей, происходит на глазах у других взрослых! Их не смущает, если кто-то уводит ребенка со двора – при этом, хорошо зная и ребенка, и родителей, они в общем-то понимают, что уводит вовсе не член семьи. Но это никого не волнует. Никому нет дела. Так же как никому нет дела, когда дети исчезают и не появляются в школе месяцами. Выясняется, что отлаженная в советское время система, когда попробуй только не прийти на один урок, и твоим родителям сразу звонили и спрашивали, что случилось – ребенок заболел или прогуливает? – теперь совершенно не действует. Неинтересно. Кому они нужны, эти дети? Да и как разговаривать с иными родителями? Такой родитель в лучшем случае пошлет, если трезвый, а если нетрезвый, может просто в лоб двинуть.

Жестокость проникла абсолютно на все уровни. Притом жестокость не просто стала тенью нашей жизни, а наша жизнь стала тенью этой колоссальной жестокости. Мы каждый день видим очередные видео о том, как ученики избивают учителей, или как приходит разъяренный отец одной из учениц и на глазах учеников наводит справедливость, избивая преподавателя. И надо еще сказать, что отец – бывший сотрудник правоохранительных органов, и можно не сомневаться, что к нему будут относиться очень хорошо и вряд ли он получит реальный срок, а если и получит, долго не просидит.

Дети абсолютно беззащитны. Они беззащитны перед жестокостью своих сверстников, а родители этих малолетних преступников за них не отвечают. Детям и пожаловаться-то по большому счету некому. Да, есть Павел Астахов, который уже с ног сбился, мотаясь по всей стране, стараясь заглянуть в каждый детский дом и пытаясь сделать хоть что-то, чтобы спасти несчастных ребят.

* * *

Надо отметить, что отнюдь не всюду ситуация безнадежно плоха. Бывает, что в детских домах действительно работают энтузиасты и дети выглядят, скажем так, не хуже, чем в пьющих семьях. А иногда случаются и по-настоящему страшные истории. Но наше сознание так устроено, что мы не хотим знать ничего страшного, не хотим об этом думать, нас не интересует, как издеваются над детьми в детдомах и как распоряжается ими судьба после выпуска. Конечно, ни о какой квартире можно даже не мечтать. Мало того, как только они попытаются каким-то образом получить причитающееся им жилье, можно с уверенностью сказать, что их жизни будет угрожать прямая опасность. Да и чиновники сделают все возможное, чтобы вдруг человек в здравом уме и трезвой памяти сам написал отказ от своей квартиры. А какой процент детей, вышедших из детского дома, оказывается в тюрьмах или заканчивает жизнь самоубийством, нам и вовсе знать не обязательно.

Мы же милые, интеллигентные люди. Нас такие пустяки не интересуют. Мы не хотим думать о страхах этого мира, мы в этом не виноваты. Мы платим налоги и хотим, чтобы на те деньги, которые мы отдаем государству, государство обо всем заботилось и чтобы все стало хорошо. Мы хотим, чтобы министр образования занимался образованием, а не разводил руками, удивляясь тому, что, оказывается, школами тоже необходимо заниматься. Мы почему-то наивно думаем, что где-то еще есть пионеры и комсомольцы и они могут прийти и помочь. Но увы – ни пионеров, ни комсомольцев нет. Совсем. Притом их нет настолько, что даже смешно ждать, что они откуда-то появятся. А если появляются организации типа «Наших» или «Молодой гвардии», то они рассчитаны, как правило, не на школьников, а на ребят чуть постарше. И хорошо, что есть хотя бы они, выполняющие функцию хоть какого-то социального лифта и дающие возможность детям, у которых практически нет будущего, раз они родились в маленьких провинциальных городах, увидеть министров, писателей, президента, великих спортсменов, да и просто поехать в этот пресловутый лагерь на Селигере, посмотреть, как живут их сверстники из других городов.