Читаем Враги России полностью

Но случилось нечто крайне неприятное. Сдала бы система майора Евсюкова – жила бы спокойно дальше. Однако начальник московской милиции позволил себе более чем странную фразу, учитывая, что Евсюков был не обычным милиционером, а потомственным. Он вдруг как-то не вовремя расслабился и заявил президенту Российской Федерации: «Да ценный сотрудник, просто его бес попутал». Вот это уже перенести было невозможно, и главный правоохранитель Москвы расстался с погонами.

* * *

Не дай бог показать пример – разоблачения пошли чередой. Вот уже и гаишники отправляются по этапу целыми подразделениями: выясняется, что у них была отлаженная взяточная система, вот уже городские отделения милиции можно в полном составе аккуратнейшим образом отправлять на зону. Хотя зона тоже особенная, милиционеров у нас нигде в обиду не дают. Это если обычный человек, не дай бог, кого-то избил, то его могут упечь, а милиционер может отличиться так, что немецко-фашистские захватчики покажутся Дедами Морозами. Ан нет, его прощают. Ну разве что на некоторое время переведут в другое подразделение. Пожалуй, только после появления в московской милиции Владимира Колокольцева милиционеров и их начальников стали увольнять. А то – подумаешь, ну попрыгал на груди у задержанного, а он возьми да умри. Ну с кем не бывает, что ж теперь, и попрыгать нельзя?

Ситуация приобретала совершенно фантасмагорические черты. Поступить в Высшую школу милиции оказалось труднее, чем в какой-нибудь престижный московский немилицейский вуз, а разговоры о взятках за поступление стали настолько обыденным делом, что не поверить в существующее мздоимство мог бы, пожалуй, только сумасшедший либо крайне наивный человек, искренне убежденный, что все вокруг замечательные, добрые, милые люди, и только СМИ клевещут и клевещут.

Милиция все больше превращалась в закрытую корпорацию. Решения в ней принимались совершенно непонятные и, пожалуй, необоснованные. Ни с того ни с сего вдруг исчезали подразделения по борьбе с организованной преступностью – прямо в канун десятилетия их создания – и закатывались гигантские попойки: с одной стороны, преступники радовались, что наконец-то их злейших врагов убирают, так сказать, с доски, а с другой стороны, ребята отмечали как десятилетие службы, так и ее разгон. Куда им было идти после увольнения, оставалось неясным, – ясно было лишь то, что целые архивы накопленных данных оказывались невостребованными. Конечно, организованная преступность вздохнула радостно и широко, захватывая все новые и новые территории и вовлекая еще не коррумпированных милиционеров в водоворот денег, наркотиков, бандитских сходок, когда уже было практически не отличить, где заканчивается бандформирование и начинается милиция, а милиция зачастую выглядела бандформированием, но на частично государственном обеспечении.

* * *

Но справедливо ли так говорить только о милиционерах? Разве они одни такие? Что, от них отстает генеральная прокуратура, которая прославилась весной 2011 года, показав всему миру, что наши российские подмосковные прокуроры умеют создавать настоящие условия для занятия бизнесом – правда, нелегальным бизнесом, казино, но уж если воплощать в жизнь русскую народную мудрость, то и Салтыков-Щедрин оказывается посрамлен. Это у него один мужик двух генералов прокормил, а у нас один предприниматель Назаров, даром что нелегальный, прокормил такое количество прокуроров, что диву даешься. И кормил хорошо. Дни рождения отмечал с размахом, взятки раздавал щедрой рукой и, судя по всему, никогда не жадничал отстегивать от своего бизнеса любому желающему, так что возникает вопрос: какого же размера был сам бизнес? И на пятидесятилетие заместителя прокурора области Игнатенкова пригласил его любимого артиста Стаса Михайлова за сорок две тысячи евро. И удалось отметить день рождения прокурора Московской области Мохова. Незадорого – всего лишь за десять миллионов рублей. И вертолеты на Валдай оплачивал, и земельные участки прокуратуре предоставлял. И чудом на них вырастали бесплатные домики из клееного бруса. И сам Мохов с супругой приезжали полюбоваться.

Только вот, когда дело выплыло на поверхность и суммы в нем зафигурировали угрожающие, совершенно неожиданно обнаружилось, что «большая» прокуратура отнюдь не видит криминала в поведении своих младших коллег. И раз за разом, с удивительным упрямством, несмотря на все попытки следственного комитета, в возбуждении дела отказывала. Что бы ни показывали, какие бы улики ни демонстрировали – нет, говорят, не может быть, глазам не верим.