Читаем Враг тайный полностью

Приехав к управлению, он поставил машину на свое парковочное место и, поднявшись по ступенькам, оказался на КПП, где дежурный офицер охраны ему передал распоряжение немедленно явиться к начальнику департамента графу Мильке. Поблагодарив дежурного КПП, Берг поднялся на третий этаж и вошел в приемную своего непосредственного начальника, хотел было поинтересовался у секретаря, когда можно будет попасть в кабинет графа, но здесь его ждали и сопроводили до начальственной двери, в которую он и вошел.

Оторвав свой взгляд от агентурного спецдонесения, граф Мильке взглянул на своего подчиненного и, улыбнувшись одними губами, жестом распорядился присесть. Когда штаб-майор оказался напротив него, вдумчиво оглядел его и негромким голосом задал вопрос:

– И по какому поводу вас вызвал на беседу князь Форли?

– Он потребовал разыскать лейтенанта Лексия Тутовина и прапорщика Вина Дулиттла и привести их в его кабинет в любое время дня и ночи для приватного разговора. О чем он хочет с ними поговорить, я не знаю, но разговор, видимо, должен быть очень серьезным, при этом он категорически запретил их арестовывать, но что любопытно, потребовал их найти в неофициальном порядке, – честно ответил штаб-майор, внимательно изучая задумчивое лицо графа Мильке, но считать ход мыслей своего начальника никак не мог, он был наглухо закрыт, что оказалось полной неожиданностью.

– Вот как… Нечто подобное и следовало ожидать, хотя несколько иного порядка. Я считал, что эти люди ходят под князем Форли, но оказывается, совсем нет, а это очень многое меняет в текущем политическом раскладе, – проговорил граф Мильке и надолго задумался. Минут десять он сидел, прикрыв глаза, все это время он практически не шевелился, даже дыхания его не было слышно, но в какой-то момент он резко поднялся, пройдясь по кабинету скорым шагом, остановился возле подробной карты империи, пристально посмотрел на штаб-майора и сделал распоряжение:

– Игнатий, делай что хочешь, но с этими неуловимыми офицерами я должен переговорить первым. Оставь все дела на своего заместителя, а сам бери трех самых лучших своих оперативников и займись их розыском, Тутовин и его напарник сейчас для тебя первостепенная во всех отношениях задача. Мне необходимо знать, кто за ними стоит, но имей в виду, они мне нужны живые и здоровые, какие-либо методы физического воздействия в их адрес я категорически запрещаю, все должно быть проделано вежливо и деликатно.

– Я вас понял, граф, сделаю все, что в моих силах и даже сверх того, хотя разыскать их – задача со многими неизвестными. Они непредсказуемы, умны и изворотливы, к тому же себе на уме, что существенно затрудняет работу, вот в чем дело. Должен признаться, с этими людьми я имел несколько встреч, и не сказать, чтобы они отличались чем-то особенным, но тем не менее есть в них нечто необычное, но замечаешь это далеко не сразу, а теперь уже я в каком-то смысле их начинаю всерьез опасаться, – признался штаб-майор, решив переложить бремя на своего непосредственного руководителя и тем самым снять с себя ответственность за принимаемые решения.

Услышав признание, граф на некоторое время замер, словно солевой столб, смотря на своего подчиненного остановившимся взглядом. Прошло пару минут, и граф Мильке неожиданно резким тоном потребовал:

– А вот теперь давай рассказывай все подробно с самого начала и смотри мне, без всяких фокусов!

– Где-то около двух месяцев назад ко мне обратилась за помощью моя троюродная сестра, она вдова, ее супруг, военный пилот, пропал без вести четыре года назад. Быть может, вы помните, был громкий скандал, пропал штаб-капитан барон Амадей Фихтель с секретным донесением, в котором был перехваченный пакет гальзианской разведки, а потом вдруг выяснилось, что барон Фихтель оказался перебежчиком?

– Ах да, что-то действительно припоминаю, именно из-за этого случая мне рекомендовали ограничить ваш карьерный рост, но исходя из ваших личных и деловых качеств, я эту рекомендацию спустил на тормозах. Продолжайте, штаб-майор, мне ваш рассказ уже становится все интереснее и интереснее, но признаюсь честно, от него у меня почему-то возникают весьма нехорошие ассоциации, – в задумчивости вглядываясь в хмурое лицо штаб-майора, проговорил граф и умолк, тем самый поощряя Берга к откровенности.