Читаем Враг неведом полностью

Нельзя сказать, что это хоть сколько-нибудь его успокоило. Не может быть! Как же ему исполнить волю Великого Духа, если главнейшее его оружие тут бессильно? Не рубить же неуловимых Умников мечом, что, по правде говоря, вдруг начало казаться смешным и нелепым в этом мире, совершенно непохожем на родной мир кланов, где сталь была символом доблести, мужества и отличия?..

Посланная Исайей искра открыла путь. Давящая преграда исчезла. Они вошли.

Внутри здание не сильно отличалось от Звёздного Дома. Те же коридоры, залитые мягким светом, то же еле слышное гудение машин за переборками, те же немолодые люди в одинаковых комбинезонах, со спокойными лицами и страхом в глазах, бесшумно скользящие по упругому полу, с нарочитым безразличием не замечающие Твердислава, зато не забывающие поприветствовать странным жестом — кулак прижимается к сердцу — самого Исайю. Ещё обращало на себя внимание обилие скрытой Силы, предназначенной только для убийства. Нечто подобное он ощущал в подземельях Острова Магов; но тогда рядом была Джей, умеющая ладонью поворачивать вспять огненные реки…

— Садись.

Кабинет Исайи Гинзбурга оказался едва ли не больше Кострового места в родном клане Твердиславичей. На неоглядном столе перемигивалось огоньками нечто блестящее, смахивающее на паука. Возле стола имелось два совершенно обыкновенных кресла.

— Не люблю эти модные штуки с вырастающей из пола мебелью, — пояснил хозяин. — Голоден?

Твердислав помотал головой. Какая уж тут еда…

— Думаю, пришла пора объяснить тебе, что же мы от тебя хотим, — Исайя смотрел на свои сцепленные пальцы, упорно пряча взгляд. — А хотим мы, вождь, очень многого. И от тебя, и от твоих соплеменников. Мы проигрываем войну. И стоим на грани полного истребления. Об этом знают не все. Я — из числа посвящённых. Должность моя… гм… примерно соответствует твоей. Я отвечаю за Мир кланов. За интеграцию его уроженцев в нашу цивилизацию… и за их дальнейшую судьбу.

Так что теперь — об Умниках. Хочу заранее извиниться — нам придётся, так сказать, ex ungue leonem pinegere, поскольку цельной и полной картины нет и едва ли когда появится — если только не поможете вы, рождённые в кланах.

Исайя сделал паузу. Побарабанил по гладкой столешнице ногтями. Вздохнул. Кашлянул. Однако глаз так и не поднял.

— Умники зародились внутри нас, точно гниющая язва. Они — плоть от нашей плоти и кровь от нашей крови. Однако они отринули заветы Всеотца; если мы грешили против Него по слабости, по малодушию, лености, но никогда — по злобе, то Умники как раз и есть воплощённая злоба. У них, как и у ваших Ведунов, посланных вам в испытание, цель одна — истребить нас, старшее поколение. Заставить нас корчиться от боли и умирать под пытками. Жечь, осквернять, разрушать и уничтожать. Я не могу — да и никто среди нас не может — найти объяснения их поступкам. Иногда кажется, что они все больны… словно заражённые бешенством махи, бесцельно убивающие всё на своем пути из одной лишь жажды чужих мучений и смерти. Мы не можем совладать с этой стихией. Мы — ученые… гм… и… и другие, словом, люди сугубо мирные, мы сражаемся изо всех сил, под нашим контролем ещё немалые мощности, у нас вдоволь военной техники, но всё, на что способны мы, у Умников получается ещё лучше. Мы сражаемся сразу на множестве фронтов. Каждый город разделён надвое. На линии соприкосновения В ОСНОВНОМ бьются автоматы, роботы — однако Умники могут себе позволить пустить в ход живых бойцов КУДА ЧАЩЕ, ЧЕМ МЫ. Мы — нет. Наши годы немалы, и едва ли на сотню найдётся хотя бы один умеющий сражаться сам, а не управлять из безопасного места грудой мёртвого металла с пушками и лазерами.

— Но нас же мало, — перебил Исайю юноша. — Раз-два и обчёлся…

— Об этом поговорим чуть позже. Итак, помимо прямой борьбы — сила против силы, броня против брони и снаряд против снаряда — Умники действуют и более тонко. Они ухитряются проникать в самые тщательно охраняемые места… и тогда люди гибнут, пропадают или сходят с ума. Твой вчерашний друг… хотя, наверное, тебе уже это говорили.

Твердислав кивнул.

— Это уже просто лежит за рамками нашего понимания. Логика пасует. Такое впечатление, что среди Умников дважды два не четыре, а… а вермишелевый суп с мятой. Когда-то я надеялся, что мы сможем уладить конфликт миром. Потом — что сумеем удержать существующее положение вещей военной силой. Увы… Как мы все ошибались! “О fallacem hominum spem!” — “О обманчивая надежда людская!”, как сказал один очень умный римлянин по имени Марк Туллий Цицерон, речь “De oratore”, три два семь…

— Чего “три два семь”? — не понял Твердислав.

— Прости, пожалуйста… латынь — моя любовь. Древний язык… предпочитаю древность современности… а цифры — цифры просто означают место речи Цицерона “Об ораторе”, откуда я и взял цитату. Дурная привычка. Ещё раз прости, пожалуйста. Так вот, я говорил о ложных надеждах. Все они рухнули. Мы не удержали фронт, мы не смогли обезопасить себя в крепостях, мы не смогли понять, что же движет нашим врагом… Мы оказались обречены. И тогда появился Великий Дух… который и указал нам дорогу.