Общественный интерес к КРО подстегнула и внезапная отставка командующего 14-й армии Александра Лебедя. Скоков попросил меня срочно вылететь в Тирасполь и помочь генералу с «эвакуацией». К тому времени отношения командарма с руководством непризнанной республики были уже серьезно испорчены. Не вдаваясь в причины этого конфликта, я был уверен, что моя дружба с президентом Приднестровья Игорем Смирновым и руководством силовых структур республики позволит мне вывести Лебедя без скандала и ненужных всем нам осложнений. Для убедительности я по предложению Скокова взял с собой бывшего командира спецназа Главного разведуправления (ГРУ) Василия Колесника и еще несколько серьезных офицеров.

В Тирасполе мне действительно удалось быстро успокоить страсти. В конце концов, объект раздражения приднестровских властей — грубоватого и неуживчивого командарма — я увозил в Москву, а, значит, и конфликтовать нечего. При этом у нас со Скоковым была четкая договоренность с Лебедем, что еще до своей формальной отставки он сделает заявление о желании начать политическую карьеру в составе Конгресса русских общин. Звучало убедительно и пугало врагов.

Сойдя с трапа самолета, который привез Лебедя и его жену на Родину, командарм действительно сделал такое заявление. Оно повергло политологов и либеральных писак в шоковое состояние. Но это продолжалось недолго. Соперничество Лебедя и Скокова и нежелание «старших товарищей» обращать внимание в агитационной кампании на «русскую тему» сыграли с Конгрессом злую шутку. Сначала в рядах руководства КРО появились странные граждане из созданного Скоковым «Союза народов России». По мысли Юрия Владимировича, они должны были символизировать «государственное и духовное единство народов России». Затем «старшие товарищи» запустили прессе такую, якобы, забавную присказку — мол, русских вообще нет. «Русский — это плохо замаскированный татарин или хорошо замаскированный еврей» — такое выражение со ссылкой на авторство новых руководителей КРО стало гулять в патриотических кругах. На мой взгляд, эта «шутка» на деле оскорбляла как русских, так и татар с евреями.

Апофеозом распада смысла и целостности избирательной кампании российского КРО стало приглашение на работу в наш выборный штаб в качестве его главных «мозгоблудов» политических консультантов из пиар-агентства «Видео Интернэшнл» — господ Юрия Заполя, Глеба Павловского и Марата Гельмана. Эта странная компания обещала Скокову «все сделать под ключ». Первым делом штабисты с согласия Скокова распорядились уничтожить весь тираж свежеотпечатанного «Манифеста возрождения России». Потом они заставили Скокова, Лебедя и Глазьева сниматься в глупых и бессодержательных видеоклипах с многозначительными проходами втроем по Красной площади так, будто они приехали из глухой деревни поглазеть на Ленина в Мавзолее. Наконец, эти «коты Базилио» наштамповали огромное количество дурацких наклеек с изображением «пьяных» слов «Глазьев», «Скоков», «Лебедь» и «танцующего» номера «31», под которым наше избирательное объединение шло на выборы. В нижнем левом углу наклейки, исполненной в красно-коричневых тонах, ярко выделялась скромная подпись автора этого изделия — «Галерея Марата Гельмана». Я сразу представил, какой избирательный энтузиазм вызовет сей шедевр у избирателей КРО. Все было ясно. Доверив организацию выборной кампании идеологически чуждым нам людям — «политтехнологам-профессионалам», мои «старшие товарищи» приговорили Конгресс русских общин к позорному поражению. Не будучи в силах повлиять на дальнейший ход событий, я сначала улетел в Севастополь для участия в судебном процессе в защиту Российской общины, а затем снарядил 20-дневную агитационную экспедицию Международного КРО по городам Волги.

Итог выборной кампании Конгресса русских общин печален и поучителен. Нам не хватило 0,6 процента для попадания в Думу. Отсутствие внятной идеи у лидеров избирательного списка, излишняя самоуверенность, расчет на теневые договоренности с властью — все это грубые ошибки, которые и привели нас к поражению.

Взлет и падение Лебедя