Читаем Враг народа полностью

Бегущие от резни и побоев наши соотечественники встречали в России ледяной прием. Им приходилось селиться на окраине провинциальных городов в жалких лачугах, вагончиках, обветшалых старых деревенских домах. Профессор математики из Баку мог рассчитывать, в лучшем случае, на место учителя в сельской школе. Директор ВДНХ из Душанбе, чудом избежавший расстрела во время таджикских бесчинств февраля 1990 года, довольствовался работой рядового архитектора в небольшом провинциальном городке «мценского уезда». В океане, в котором только что разломился и утонул великий советский «Титаник», люди барахтались, тонули, тянули других за собой на социальное дно.

Примириться с этим я не мог. В полной политической темноте я «на ощупь» искал новую форму самоорганизации русского народа, которая могла бы помочь ему вернуть себе право на историческую перспективу. Поездка в Баку подсказала мне, как сделать первый шаг.

В декабре 1992 года в большом конференц-зале Российского комитета защиты мира я созвал форум под названием «Карабахский синдром российской дипломатии». Для участия пригласил представителей диаспор: русских из Армении и Азербайджана и московских армян и азербайджанцев. Результат превзошел мои самые мрачные ожидания — русские из Баку и Еревана переругались из-за Карабаха так, что чуть ли не объявили друг другу войну.

Именно тогда пришла мне в голову мысль: а что, если попробовать собрать воедино все эти самодеятельные русские организации, общества соотечественников, славянские центры и общины? Не навязывая им жесткой дисциплины, просто помочь русским людям общаться друг с другом, обмениваться информацией и опытом.

К этому времени я стал активно сотрудничать с «Союзом возрождения России». Это было неформальное, творческое объединение молодых политиков, депутатов Моссовета, предпринимателей, ученых, которые состояли в разных политических организациях, но в личном плане тяготели к общению друг с другом. В «Союзе» я познакомился и подружился с Андреем Савельевым, работавшим тогда депутатом Моссовета, и Сергеем Пыхтиным, главой Черемушкинского районного совета Москвы. Они приступили к разработке «Манифеста возрождения России» — яркого политического воззвания, который лег в основу идеологии Конгресса русских общин (КРО).

Первое издание «Манифеста» марта 1993 года вызвало бурю эмоций в патриотической среде. Фактически, впервые за годы после перестройки появился документ, в котором объяснялся смысл русской национальной идеи, давались четкие формулировки целым политическим феноменам, с которыми столкнулся и боролся русский народ: «Вслед за русскими мыслителями мы должны сказать: шовинизм есть дурное воспитание нации, космополитизм — отсутствие всякого воспитания, интернационал — каторжная работа нации для чуждых ей целей. Именно на этой позиции должно стоять государственно-патриотическое движение и, не скатываясь к агрессивным экстремистским проявлениям, утверждать нравственно обогащенные и цивилизованные формы национализма».

В последующем «Манифест возрождения России» переиздавался несколько раз. Последний — в 1996 году. Тираж 1995 года, выпущенный для распространения среди избирателей КРО на выборах Государственной Думы, был отправлен тогдашним руководителем Конгресса Юрием Скоковым в костер. Юрий Владимирович не захотел из-за идей просвещенного русского национализма, изложенных в «Манифесте», ссориться с руководством национальных республик.

Собственно говоря, именно это и погубило на думских выборах весь наш избирательный список.

В течение первых трех месяцев нового 1993 года весь немногочисленный актив «Союза возрождения России» упорно готовился к созыву Конгресса русских общин. Мы сняли помещение в Парламентском центре на Трубной площади, заказали гостиницу для размещения делегатов.

К этому времени процесс стихийного объединения русских соотечественников шел практически во всех бывших союзных республиках. Нахлебавшись горя и перестав надеяться на помощь российского правительства и президента, русские люди стали повсеместно создавать различные общины, общества, центры, способные отражать политическую и культурную агрессию местных шовинистов.

Наша задача состояла в том, чтобы обнаружить все эти самодеятельные организации, выйти с ними на связь и договориться о приезде их представителей в Москву на Конгресс.

29–30 марта забилась жизнь новой патриотической организации — международного правозащитного союза русских соотечественников. Делегаты, собравшиеся на Конгресс русских общин, решили свою организацию так и назвать — КРО. Многие мои знакомые патриоты потом долго ворчали, мол, что это за слово: «конгресс». Я отвечал, что это люди сами себя так назвали, им так удобно.