Читаем Враг народа полностью

Уже через полгода Конституционно-демократическая партия превратилась в заметную политическую силу. На наши съезды и пропагандистские акции обращало внимание советское телевидение, западные посольства, депутатский корпус. Нас уже распознали в стане «Демократической России», собравшей в своих рядах всю муть того времени. Кого там только не было: профессиональный «антифашист» Прошечкин, явно сбежавший от санитаров, депутат Глеб Якунин, ловко маскировавшийся под православного батюшку, один свердловчанин — преподаватель исторического материализма и антикоммунист по совместительству, про которого зло шутили, мол, «этот бурбулис на теле президента лучше не чесать». На таких «буревестников демократии» опирался в Верховном Совете России Борис Ельцин, с ними он и пришел во власть.

Все лето 1991 года между Горбачевым и Ельциным шли препирательства по поводу Союзного договора, а точнее — неприкрытая борьба за власть. Ради того, чтобы убрать с дороги президента СССР, Ельцин был готов убрать и сам СССР. И в подельниках в этом гнусном деле недостатка у него не было.

Партийная номенклатура жаждала раздела великой страны, мечтала стать полноценной и единовластной владычицей ее огромного наследства. Руководители ЦК партии союзных республик поощряли махровую русофобию. В Прибалтике маршировали неонацисты, ветераны латышских, эстонских и литовских «Ваффен СС». Горбачев публично открещивался от собственных же распоряжений по наведению порядка, метался, врал налево и направо. Армия и верные присяге части МВД действовали по собственному усмотрению, а осторожные чекисты сжигали секретные архивы. В Грузии, Армении и Азербайджане при прямом попустительстве партийных и государственных органов власти то и дело происходили захваты складов с оружием и постепенное вооружение все новых и новых отрядов боевиков. Через горные перевалы и тоннели это оружие везли и на Северный Кавказ. Все шло к большой войне на юге России.

Регулярные, но малопродуктивные ново-огаревские посиделки Горбачева с Ельциным и другими руководителями республик Союза ССР подходили к логическому концу — пора было подписывать Союзный договор. Его текст измусолили настолько, что непонятно было вообще, на чем будет держаться хрупкое единство «обновленного Советского Союза». Тем не менее, мы надеялись, что это «хоть что-то» даст временной выигрыш сторонникам сохранения единой государственности.

Вечером 18 августа 1991 года я по просьбе Астафьева дописывал дома статью о нашей позиции по вопросу сохранения СССР. Как сейчас помню, она начиналась так: «То, о чем так долго говорили российские конституционные демократы, свершилось. Союзный договор подписан!» Но утром 19 августа все уже было не так. По телевизору показывали «Лебединое озеро» и зачитывали текст обращения ГКЧП — Государственного комитета по чрезвычайному положению, созданного этой ночью группой высших руководителей СССР, заявивших о необходимости сохранения Союза. В Москву входили танки. Что с Ельциным, никто не знал. Вроде бы его видели у здания Верховного Совета. Говорят, что он по-ленински зачитал с броневика текст какой-то прокламации. Другие утверждали, что он «как Керенский переоделся в женское платье и сбежал в Финляндию». В общем, весь этот переворот выглядел сущим фарсом.

Если бы в составе «путчистов» — членов ГКЧП — нашелся хоть один по-настоящему мужественный и последовательный человек, он бы не стал дразнить уставших от слабой власти людей вводом в столицу тяжелой техники. Ведь никто всерьез не верил в готовность ГКЧП ее применять против гражданского населения. А вот что нужно было сделать в первую очередь, так арестовать Ельцина и все его более-менее дееспособное окружение еще ночью. Взять их тепленькими в постели и отправить в пижаме в лефортовскую тюрьму. Отстранить от власти перепуганного Горбачева, глотавшего в крымском Форосе горсти валидола. Выступить с внятным обращением к нации, привести в нем основанные на конкретных фактах аргументы в защиту суверенитета страны и национальной безопасности, показать во всей красе кровавые преступления сепаратистов и, наконец, жестко призвать граждан к порядку.

Да, общество желало как можно скорее избавиться от власти коммунистов, наивно полагая, что на смену им придет народная демократия, порядок и достаток. Тем не менее, против уверенной в себе власти никому бы в голову не пришло дергаться и бузить. Но, как пел Владимир Высоцкий, «настоящих буйных мало, вот и нету вожаков». Вместо того чтобы просчитать возможные и необходимые действия по наведению порядка, исправлению прежних ошибок, которые поставили СССР на край пропасти распада, ни на что не годные партийно-государственные трусы испугались собственной же тени.