Читаем Враг империи полностью

Падерик вздохнул: потерянный для храма и людей человек! А жаль! С таким талантом мог бы славить Луга и жить припеваючи! Что стоило ему отречься от своих книг? А теперь…

– Суд выносит решение, – провозгласил он. – Жастин Бельф признается виновным в еретических суждениях. И приговаривается к сожжению… – (Зал ахнул), – его лугопротивных книг, – невозмутимо продолжил Великий отец. – Сам же преступник будет присутствовать при сей символической казни. После чего отправится в тюрьму на пять лет. Имущество его переходит в собственность храма.

Писателя, так и не понявшего, за что же его наказали, увела стража. Падерик поднялся из—за стола. День прожит не зря. Сделано много полезного, угодного Лугу всеблагому. Зерна уронены в благодатную почву. Скоро, очень скоро они дадут первые всходы…

* * *

Я на всякий случай сотворил первое пришедшее на ум заклятие, которым оказался, конечно, огненный шар. Мало ли что ждет нас за этими клятыми воротами? Однако человек, поочередно оглядевший меня, мрачного Дрианна, окровавленного мастера Триммлера, не выпускавшего из рук оторванную кисть Добба, и невозмутимого Лютого, не проявлял никаких признаков враждебности. Постойте… человек? Я ожидал увидеть какое угодно чудище: еще одного дракона, трехголового монстра, сгусток энергии, наконец, но только не такого обыкновенного мужчину. Не очень молодой, но еще и не старый. Среднего роста, обычной комплекции. Я хотел бы сказать, как это принято: «но вот глаза у него были…» Что—нибудь про хищный блеск или там нечеловеческую проницательность. Нет, обычные такие глаза, светло—карие, небольшие, окруженные короткими ресницами. И вообще, лицо невыразительное – увидишь и не запомнишь. Прямой короткий нос, тонкие губы, впалые щеки, загорелая кожа. Волосы то ли блекло—русые, то ли седые. Ничего из ряда вон выходящего в его облике не было. Лоб только очень высокий, да морщины резкие, какие бывают у людей, часто находящихся на ветру и солнце. Одет он был в подобие охотничьего костюма – серая рубаха и такого же цвета штаны, заправленные в мягкие сапожки. В общем, вид его меня разочаровал. Мужчина перевел взгляд на единорога, некоторое время смотрел ему в глаза, потом коротко кивнул. Благородное животное вздохнуло и медленно удалилось в лес. Рыжие звери, напротив, выбежали из—за деревьев, где прятались до сих пор, и весело заскакали к воротам. Человек наклонился к тому, кто подбежал первым, и осторожно, без улыбки, погладил мягкую, бархатистую на вид спинку существа. Радостно взлаяв, зверюшки сделали круг по площади и скрылись в джунглях. Потом изначальный (если это был он, в чем я очень сомневался) осторожно обошел нас и двинулся по площади, осматривая выгоревшие пятна на земле.

– Смотри, – Лютый толкнул меня в бок.