Читаем Врачебные связи полностью

– Нам требовался подобный препарат, своего рода «панацея». Вы же понимаете, что лейкоз – распространенное заболевание, от него страдают и взрослые, и дети. «Голудрол» позволял избежать трансплантации костного мозга – это же настоящее чудо! Раковые клетки под его воздействием, казалось, пожирали сами себя… А вот о том, как «Голудрол» попал в «Фармаконию», я понятия не имею. Наверное, Илюша купил его вместе с другими «сырцами»?

– А как вышло, что он стал препаратом номер один в лечении острого лейкоза в госучреждениях? – спросила Дарья.

– Этому посодействовал Усман. У него в Комитете по здравоохранению есть свой человек. Илюша думал, что тендер честный, но Леня и Усман понимали, что, так как «Фармакония» является сравнительно небольшой компанией с сомнительной репутацией, к тому же, недавно пережившей тяжелый кризис, шансов у нас мало. В подробности я не вдавалась, хотя догадывалась, что при участии такого человека, как Усман, ничего хорошего не происходит! Но на тот момент наш «выигрыш» оказался спасением для фирмы, понимаете? Мы снабжали «Голудролом» многие государственные клиники Питера, даже из других городов начали поступать заказы…

– А потом у препарата обнаружился побочный эффект? – спросила я.

– Обидно, ведь «Голудрол» отлично работал против рака!

– И что сделал Илья?

– Сначала он не знал. Даже я выяснила случайно – Леня и от меня скрывал, надеясь, что препарат удастся доработать и ликвидировать возможность развития почечной недостаточности…

– Он собирался «ликвидировать» это, оставив препарат на рынке? – буркнула Дарья. – А пока сотни людей травились бы им, теряя почки?

– Никто не думал, что все так серьезно, – развела руками Елена. – Когда стало ясно, что рано или поздно о происходящем узнают все, у Лени появился план. Он намеревался одним ударом избавиться и от «Фармаконии», и от Усмана, а также переложить вину за дальнейшие проблемы с «Голудролом» на «Евромед». Они давно присматривались к «Фармаконии», но их предложения были смехотворны по цене. Теперь же мы могли получить реальную цену, так как нашей компании было что предложить!

– А как Илья отнесся к плану Рожкова? – поинтересовалась я.

– Отрицательно – он ведь не знал об участии в деле Усмана.

– Вы не думали, что наступило время ему рассказать?

– Илюшу убили, и я просто не успела… Леня был категорически против, так как боялся за последствия: Илюша был импульсивным человеком и мог натворить дел, а Усман… Ну, вы про него все знаете!

– Как же вы намеревались провернуть слияние, не ставя в известность сына? – удивилась Даша.

– Леня потихоньку вел переговоры, якобы от имени Илюши, в надежде уговорить его на слияние. В конце концов, получив огромную компенсацию от «Евромеда», мы могли бы все начать сначала, уже без Усмана – возможно, за границей.

– Ваш сын не относился к породе аферистов, чего не скажешь о Рожкове!

– Илюша был честным, – кивнула Елена. – В бизнесе невозможно оставаться абсолютно невинным, но он старался играть по правилам.

– И тогда возник Анатолий Кречет и его «группа поддержки»?

– Это оказалось очень некстати, ведь «Фармаконии» была противопоказана шумиха вокруг препарата, который поднял ее рейтинги на рынке! Лене удалось убедить большую часть акционеров в решающий момент проголосовать за слияние.

– Убедить? – переспросила Даша, саркастически подняв бровь.

– Ну, не знаю – уговорить, подкупить, называйте, как хотите! Главное – конечный результат, и все шло к тому, что у нас получится выйти из воды не просто сухими, но и с существенной прибылью!

– Но Усман узнал о планах Рожкова, так? – предположила я. – Кто ему сказал?

– Возможно, Садыков. Леня старался действовать тайно, чтобы тот ни о чем не пронюхал, но, видимо, Усман знал, кого нам подсовывает: старая тюремная дружба и верность сыграли свою роль! Хотя, возможно, я и ошибаюсь, ведь Аслан Садыков наверняка не единственный человек Усмана в нашем стане.

– И что дальше?

– А дальше – кто-то убил моего сына.

– Вы говорите «кто-то»? – уцепилась за эти слова Даша. – Значит, вы знаете, что Кречет – не убийца?

– Некоторое время я считала его таковым, – тихо ответила Митрохина. – Все указывало на это – настойчивость и непримиримость Кречета, митинги, письма в различные инстанции, драка с охранниками…

– О, вы называете это «дракой»? – возмущенно перебила Даша. – Избиение несколькими здоровяками одного безоружного человека?

Елена ничего не ответила. В самом деле, что бы она могла возразить?

– Когда вы поняли, что ошибались насчет Кречета? – задала я вопрос.

– Когда узнала, что Леня и Ожегин подставляют его сестру. Леня проговорился, и я заставила его сказать правду о том, что он пытался подкупить девушку, а теперь намерен использовать факт ее прихода в «Фармаконию», чтобы заставить брата подписать признание.

– Рожков сказал, кто убил Илью?

– Он клялся, что не знает, но подозревал, что в деле поучаствовал Усман.

– Глупость какая-то! – воскликнула я. – Зачем Усману убивать вашего сына, ведь они даже не были знакомы?

– Не знаю… Я совсем запуталась!