Выход нашелся быстро. Павел снял куртку и, держа ее в руках, с помощью Ерохи снова забрался в лаз. Протиснувшись вперед, он за один рукав держал куртку, а другой хоть и немного, но спускался из лаза. Плечами и коленями он как можно крепче уперся в стенки узкого прохода. Ероха подпрыгнул и, схватившись за рукав, сумел подтянуться до его края. Куртка слегка затрещала, но испытание выдержала с честью. После чего Павел, как мог, быстрее прополз вперед, освобождая товарищу место.

Лаз оказался не только узким, но и длинным. Похоже, что строители к его созданию не имели никакого отношения, а потрудилась здесь сама природа. Острые кромки камней то и дело впивались в тело. Ободрав локти и плечи, Павел был рад, что снял куртку, иначе она своими металлическими побрякушками только мешала бы движению.

К его ужасу, через какое-то время и без того тесный лаз начал еще сужаться. И вскоре он понял, что продвинуться дальше уже не в силах. Пот заливал глаза, саднило поцарапанное тело, а сам он плотно застрял в каменных тисках.

Назад пути не было. В обратную сторону, пятясь, просто не проползешь. Что впереди и есть ли дальше вообще проход, он не знал. Павел полежал, отдыхая, попытался присмотреться, но темнота была полной. Вытянув руку, попытался ощупать пространство впереди и понял, что еще чуть-чуть, и будет посвободнее. Надолго или нет, но свободнее. Лишь бы преодолеть этот кусок породы, донельзя сузивший проход. Напрягая все силы, он попытался протиснуться дальше. Тщетно. Лишь сильнее застрял, не одолев и десятка сантиметров.

– Чего там? – глухо раздался позади голос Ерохи.

– Узко. Застрял.

– Ты шибче попробуй, – не нашел тот лучшего совета.

– «Шибче», – передразнил его Павел, – рад бы, да не получается. А там впереди вроде свободней, – добавил он.

Ероха ничего не ответил, но Павел вдруг почувствовал, как тот стягивает с его ноги кроссовку.

– Ты чего? – спросил он. – Обувь-то не мешает.

Но тот молча продолжал снимать, пока нога не оказалась разутой. Через секунду, взвизгнув от щекотки, Павел, словно пробка из шампанского, выскочил из узкого места, еще больше ободрав руки и плечи и потеряв со штанов несколько заклепок. Устало, но удовлетворенно похохатывая, Ероха протиснулся следом. Ему это удалось легче.

Дальше пошло проще. Лаз хотя сильно и не расширялся, но и не сужался. И вскоре Павел уловил дуновение свежего, прохладного воздуха. Но сколько он ни вглядывался вперед, никакого просвета не было видно. Между тем с каждой минутой становилось яснее, что свежий воздух не иллюзия и не плод больного воображения.

Павел сильнее заработал руками и ногами, лишь изредка поднимая голову и присматриваясь. Так он и полз, пока не уперся головой во что-то твердое.

«Тупик», – испуганно подумал он в первый момент. Но тут же понял, что упирается его голова явно не в камень. Он попробовал толкнуть преграду, и она неохотно, но подалась. Он надавил сильнее, что-то с шумом упало, а в легкие ему хлынула волна свежего воздуха, пахнущего травами, лесом и рекой.

Вздохнув полной грудью, он осторожно выбрался наружу. Оказалось, что была ночь. Рядом журчала река, в волнах которой отражались яркие звезды и лунный серп. Позади послышалось сопение, и из лаза появился Ероха. Павел зябко поежился от ночной прохлады и, морщась от саднящей боли ранок и царапин, натянул куртку и надел протянутую товарищем кроссовку.

– Эвон, чем он был закрыт-то, – протянул Ероха, указывая рукой на дырявое подобие деревянного долбленого корыта. – Али в половодье его сюда занесло, али кто специально эту нору прикрыл. Да окромя ребятишек, в ее никто и не пролезет. Главное – выбрались! – закончил он. – И слава богу!

Глава 7. В поисках машины времени

Павел внимательно посмотрел вокруг. Еще раз подошел к лазу.

– Это вода постаралась, – определил он, – река-то сюда и в половодье не доберется, а вот дожди да снег талый, наверное, и промыли этот ход.

Он показал на высохшее русло ручейка, проложившего путь к «норе», а именно так ход и выглядел снаружи.

– Слава тебе, Господи, – благодарственно проговорил Ероха, осеняя себя крестным знамением, и добавил: – Я тут, почитай, все места знаю, а про нору эту не слыхивал.

– Так ты знаешь, где мы находимся? – обрадовался Павел.

– Знамо так, у Москвы мы, на реке, вишь – Кремль. – Он показал рукой вдоль берега.

Какое-то сооружение действительно виднелось вдали, но разобрать, что это, было невозможно.

– Москва? Кремль? Так чего же мы стоим-то, пошли быстрее туда.

– Погодь, – насупился Ероха, – на кой ляд нам в Кремль соваться, да еще ночью. Снова в подземелье захотелось? Домой надо подаваться. Наш поселок каменщиков тут, недалече. – Он махнул рукой.

Домой… Тут только до Павла, опьяненного свободой после цепких объятий каменного лаза, со всей очевидностью дошло, что Ероха уже дома, а он? Доберется ли он до своего дома вообще?

– Слушай, – прервал он Ероху, продолжавшего звать его к себе, – а куда они кресло могли утащить?

– Кто? Какое кресло?

– Ну, царь ваш с боярином, ту штуковину, которую в библиотеку приносили.