– Уйди лучше, – сквозь плотно сжатые зубы процедил тот, с трудом сдерживая себя, чтобы не выхватить меч. – Не доводи до греха. И без тебя тошно.

Павел попятился. На него никто не обращал внимания. И он, развернувшись, бросился к овражку. «Бежать, бежать отсюда. В другой век», – подгоняла его мысль. Никому он здесь не нужен, никому не может помочь, мешает только. Да и ему здесь никто не поможет. Уже почти добежав до цели, он вдруг увидел на другой стороне овражка конный отряд. Ошибиться было нельзя – монголы!

Павел остановился, а в голове зароились мысли: «С тыла заходят. Наши сейчас битвой увлечены, не заметят. А эти нежданные много бед натворить могут. Что делать? Предупредить!»

Развернувшись, он бросился назад. Но монголы заметили его. Два всадника отделились от отряда и помчались наперерез.

– Про-ошка! – отчаянно закричал Павел, понимая, что с такого расстояния тот не услышит его.

Задыхаясь, он бежал из последних сил, а всадники все ближе и ближе. Еще чуть-чуть – и грубая рука искусного наездника уже готова была со свистом опустить кривой монгольский меч на его голову. И тут Павел, споткнувшись, упал. Всадники, проскочив чуть дальше, развернули разгоряченных коней и с хищными улыбками стали приближаться к жертве, беспомощно сидящей на земле.

От страха или от отчаяния Павел вдруг вспомнил недавний ночной случай и… на полную катушку врубил магнитофон. Кони шарахнулись в стороны, и с криками, полными суеверного ужаса, монголы скрылись за деревьями. Тогда он вскочил и побежал дальше.

Шум этот услышали и в отряде Поленина. И уже через несколько шагов Павел наткнулся на скачущих ему навстречу русских воинов.

– Монголы, – обессиленно прошептал он, показывая рукой в сторону, где видел отряд, – сотня.

Истосковавшиеся в ожидании русичи отчаянно бросились на врага. Исход этой стычки был решен, Павел не сомневался в этом. Он повернулся и вновь неторопливо побрел в сторону оврага. «Свои бьют, чужие бьют. Да и кому я здесь свой», – устало подумал он.

Кресло стояло на месте. Неторопливо подошел, настроил, включил, и оно негромко загудело. Что ждет его в новом веке? Окинув напоследок взглядом дубраву, прислушался к шуму далекой битвы и, вздохнув, сел в кресло. Взял магнитофон на колени, положил палец на кнопку. Затем, повинуясь неожиданному порыву, вдруг вскочил, снял со своей руки один из браслетов с шипами и положил его на землю.

– Прощай, Прошка, удачи тебе!

И, вновь усевшись в кресло, решительно нажал кнопку.

Он уже не видел, как, не сумев сломить сопротивление большого и сторожевого полков, не прорвав оборону на правом фланге, тумены Мамая всей своей мощью обрушились на ослабленный левый и, прорвав оборону, потоком устремились к Дону, заранее торжествуя победу и отрезая русичам путь к отступлению.

Тогда кончилось ожидание для засадного полка. Словно соколы вылетели русские воины из зеленой дубравы навстречу не ожидавшему этого врагу. В смятении повернули монголы назад, к югу. Их отступающая конница сминала, топтала свою же пехоту, и тонули они в Непрядве, пытаясь с ходу переплыть ее, спасаясь от разящих мечей русских воинов.

Он уже не видел, как вместе со всеми бился с ненавистным врагом его ровесник Прошка Сапожник. Как ранен он был, но не оставил поле боя. Как через сутки только, вспомнив о своем пленнике, он вернулся в овраг, но нашел там лишь оставленный браслет.

Все это, уже через мгновение после нажатия кнопки, от Павла скрыла вековая толща времени. На пульте кресла был набран 1480 год.

Глава 3. «Свой парень» – баба Надя

Когда исчезла машина, Вадька остался один в этом диком и непонятном двадцатом веке. В длинных шортах и рубашке с короткими рукавами, он порядочно озяб после вечернего купания в Волге и, чем ближе приближался к городу, тем быстрее шел. А зубы начали помимо его воли выбивать быструю чечетку. Да еще донимали привычные комары, которые и в двадцать втором веке были такие же кровожадные. Так и влетел он на вечерние городские улицы вприпрыжку, стуча от холода зубами и беспрерывно хлопая себя ладонями по оголенным икрам. Комары не отставали. Ну, никак он не напоминал пришельца из будущего.

Это больно било по его самолюбию. Ведь не раз вечерами он представлял, как появится на машине времени перед далекими предками – блистающий, недоступный, мудрый, обогащенный опытом веков. Не получилось. Предки сначала чуть не набили ему морду, а после забрали машину, оставив его в диком веке с каким-то непонятным адресом.

Правда, улицу Декабристов он нашел сразу. Но вот дом с запомнившимся номером отыскать оказалось не просто. Это был район новостроек с рытвинами, ямами, котлованами, полными грязи. Именно за ними, как оказалось, и расположился пятачок ранее построенных девятиэтажек с небольшим уютным двориком, среди которых и оказался нужный ему дом.

Поднявшись пешком на седьмой этаж (пользоваться допотопным лифтом неизвестной конструкции Вадька не рискнул), он унял дрожь в коленях, привел в порядок мысли и решительно нажал на кнопку звонка.