Постсоветский средний класс, о котором так любят писать в журнале «Эксперт», — это в большей степени миф, чем реальность. Размываются нижние этажи социальной пирамиды, русских низов, их место занимают мигранты, нередко связанные с этнокриминалом. В таких условиях место социогенеза (классогенеза) занимают внелегальные формы (само-) организации, занимают коррупция, которая уже приобрела системный характер (типа производственного отношения), — и криминализация, сопровождающиеся морально-психологическим кризисом (верхов и низов). Возникает социум, который кто-то метко окрестил «обществом либер-панка». Последнее характеризуется как воспроизводство социального разложения, т. е. как воспроизводство худших чёрт одновременно позднесоветского и западного (капиталистического) общества.

Важной чертой этого общества является то, что «тень» перестаёт знать своё место: в то время как легальный сектор общества дезорганизуется, внелегальный приобретает всё больше черт организации — экономической, социальной и даже социокультурной. В этом смысле можно сказать, что смена моделей экономического развития России в мировой системе/ которая произошла в конце XX в., для самой России обернулась господством «тени» над хозяином, создававшим материальные блага в течение советского периода, торжеством распада и его персонификаторов над организованными и здоровыми формами.

Русский интеллектуальный клуб

2010

«РЕФОРМА» ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ СКВОЗЬ СОЦИАЛЬНУЮ И ГЕОПОЛИТИЧЕСКУЮ ПРИЗМУ

Сфера образования в последние годы стала полем самого настоящего сражения между сторонниками его реформирования и их противниками. Противники — профессионалы, родители, общественность; сторонники — главным образом, чиновники и обслуживающие их интересы «исследовательские структуры» — продавливают «реформу», несмотря на широкие протесты. Пишу слово «реформа» в кавычках, поскольку реформа — это нечто созидательное. То, что делают с образованием в РФ — это разрушение, сознательное или по глупости, некомпетентности и непрофессионализму, но разрушение. Отсюда — кавычки.

Одной из линий противостояния «реформе» образования была и есть критика закона об образовании, других нормативных актов, выявление их слабых мест, нестыковок и т. д. Здесь уже сделано немало и с большой пользой. В то же время возможен и другой подход: рассмотрение комплекса «реформаторских» схем и документов — ЕГЭ, Федеральный государственный образовательный стандарт (далее — ФГОС), Болонская система (далее — БС) в целом как некоего общественного явления в более широком социальном и геополитическом (геокультурном) контексте, а также в плане информационно-культурной (психоисторической) безопасности страны, которая в современном мире является важнейшей составляющей национальной безопасности. Значение социального контекста понятно: любые реформы, тем более в образовании, всегда связаны с интересами тех или иных групп, учреждений, имеют социальные цели.

«Геополитический контекст образовательной реформы» — такая формулировка на первый взгляд может вызвать удивление. Однако сегодня, когда геополитические противостояния приобретают всё более выраженный информационный характер, когда политическая дестабилизация достигается с помощью сетецентричных войн, т. е. информационно-культурного воздействия на сознание и подсознание групп и индивидов (как это делается, мы могли наблюдать в ходе так называемых «твиттерных революций» в Тунисе и Египте), а результат этого воздействия во многом зависит от уровня образования объекта воздействия (чем выше уровень образования, тем труднее манипулировать человеком), состояние образования становится важнейшим фактором геополитической борьбы. Не менее важным, чем, скажем, уровень социальной поляризации, измеряемый такими показателями, как индекс Джинни и децильный коэффициент.

Я имею ввиду то, что если, например, система образования способствует росту поляризации (вплоть до состояния «двух наций», как это было в Великобритании в середине XIX в. или в России в начале XX в.), то она работает на обострение социальной напряжённости, а следовательно, снижает уровень не только внутренней (социосистемной), но и внешней (геополитической) безопасности общества.

С учётом сказанного, в настоящей статье сначала, так сказать «для затравки», будут кратко охарактеризованы последствия «реформы» образования, проводимой под «мудрым» руководством Андрея Александровича Фурсенко. Затем мы поговорим о социальном аспекте и возможных социальных результатах снижения уровня образования. Далее мы кратко «пробежимся» по структурам, готовившим реформу — этот вопрос почему-то, как правило, остаётся в тени. Следующий пункт: вопрос о том, как «реформа» образования может повлиять на положение РФ в международном разделении труда и как она соотносится с провозглашённым курсом на модернизацию.