Теперь, после поражения, нам с Хансом уже нельзя было возвращаться в Северную Норвегию. Мы должны ехать в Америку. Я прикладывала все силы, чтобы получить необходимые визы, фотографии, заполнить медицинские карты и оформить другие документы. Сначала я думала, что мы сможем поехать туда через Петсамо.[39] Но я узнала в финском консульстве, что места на всех пароходах забронированы вплоть до глубокой осени. И кто знает, как долго сохранится морское сообщение между Петсамо и Америкой? Таким образом, нам предстоял долгий путь через Россию, Сибирь, Японию и Тихий океан. А для этого нам было необходимо еще больше бумаг, виз, фотографий и разных прочих документов.

И повсюду меня сопровождал Ингве (муж моей подруги Алисы). На его долю выпало множество хлопот, он изо всех сил старался мне помочь. Алиса составила специальный список необходимого в связи с путешествием через Россию. Она подарила мне много полезных вещей: подушки, наволочки, полотенца и выделила мне часть своего запаса мыла, которое получала по карточкам. Самыми же драгоценными предметами из всего этого оказались два рулона туалетной бумаги.

Мы с Хансом забронировали места на самолет, который должен был отправиться из Стокгольма в Москву 13 июля. «Intourist» оформил нам билеты прямо до Кобе,[40] а через шведское туристическое бюро мы заказали себе билеты на пароход «Президент Кливленд»[41] от Кобе до Сан-Франциско, но при этом оказалось, что нам придется ожидать отплытия этого парохода из Японии в течение неопределенного времени. «Но это даже хорошо», — утешал меня Ингве. Он принес мне книгу с описаниями японских красот и достопримечательностей. «Кроме того, там очень дешевая одежда, так что советую ничего не покупать для Ханса до приезда в Японию». Дело в том, что, добираясь до Швеции, Ханс имел возможность взять с собой только небольшой портфель с личными вещами, так что у него практически не было никакого запаса.

Перед отъездом Алиса устроила прощальный вечер в мою честь. Она постаралась, чтобы среди гостей были люди, которые знают Америку; пришли: шведский ученый с супругой, они только что вернулись оттуда после многолетнего пребывания, писатель, работавший корреспондентом в Америке в течение длительного времени, и молодой художник со своей милой американской женой. Приглашение Алисы согласилась принять и дипломат миссис Борден Гарриман. Мы были благодарны Алисе за устроенный вечер. Неизменная готовность помочь и доброжелательность по отношению ко всем норвежцам в Стокгольме была огромной. Миссис Борден Гарриман я тоже многим обязана. Алиса, как и большинство шведских дам, умеет удивительно хорошо принимать гостей. И все же это был один из самых грустных вечеров в моей жизни. Внутреннее волнение не покидало нас, и многие из гостей были просто удручены всем происходящим. Каждый на свой лад старался быть милым и любезным, как это обычно бывает на похоронах, когда, несмотря на скорбь, люди рады, что собрались вместе, — это помогает пережить горе. Да и вправду этот вечер походил на похороны.

И вот через день мы узнали из газет еще одну новость: Швеция вынуждена предоставить свою территорию для прохода немецких воинских подразделений на землю Норвегии. Германия заявила, что речь идет только о тех солдатах, которые возвращаются домой из госпиталей. Но теперь уже мало кто в Швеции доверял заверениям Германии. Ранним утром 13 июля, стоя на ступеньках Нового Моста, откуда автобус везет пассажиров в аэропорт Бромма, я распрощалась с сестрой, с Алисой и Ингве.

Четырнадцать дней в России

ОКАЗАЛОСЬ, что самолет, на котором мы должны были лететь в Москву, русский. Должна признаться, что когда я узнала об этом, меня охватило беспокойство. Многие из моих друзей, принимавшие участие в Зимней войне, наперебой рассказывали страшные истории о том, как русские обращаются с разного рода техникой; у них, к сожалению, крайне мало технических знаний. Я пыталась убедить себя, что там речь шла о войне, в которой русские не рассчитывали на технику, полагая, что могут победить массой своих солдат. Ведь у них достаточно людей, для того чтобы жертвовать ими. Но среди летчиков я заметила одного, который мне напомнил тот тип людей, вызывающий восторг многих моих соотечественников-коммунистов, молодых людей, одержимых жаждой знания, охваченных почти религиозным восторгом по отношению ко всем современным достижениям науки и техники. Поэтому я сочла за благо успокоиться и принялась наслаждаться видом, который открывался сверху на шведские шхеры.