Читаем Возвращение в будущее полностью

Во время налетов труднее всего было загнать детей в дом. Здесь в усадьбе, в которой мы нашли очередной приют, было четверо маленьких мальчиков, которые от нас не отставали. Их всех, так же как и детей Поше, страшно увлекало желание посмотреть на происходящее. Самого младшего затащили в дом с воплями и криком. Потом нам все время приходилось отгонять их от окон, выходивших на долину, потому что от взрывов бомб, которые сбрасывали на железнодорожную станцию, содрогались стены дома, и мы все время опасались, что вылетят стекла. Но детям все было интересно и особенно — наблюдать за тем, как из нутра самолетов что-то падает на землю, эти маленькие чудные штучки они называли «какашками», а вслед за их падением повсюду оказывались разбросанными комья земли, камни и ветки деревьев, а потом доносился глухой гул улетающего самолета.

Хозяйка усадьбы без устали потчевала нас кофе со сливками, печеньем и свежими вафлями.[15] Молокозаводы стояли, отвозить молоко было некуда, а с точки зрения местных жителей, было, конечно же, грехом оставлять молочные продукты немцам, поэтому, как выражалась хозяйка, она рада была предложить самую лучшую еду в доме своим соотечественникам. Женщина решительно отказалась от всякой платы, заявив: «Может быть, и вы когда-нибудь сделаете мне одолжение. А может случиться и так, что мы все сразу станем нищими, во всяком случае порядочные люди», — сказала она со смехом.

Большая усадьба, где мы теперь остановились, находилась рядом с той, где неделю назад были взяты в плен немецкие парашютисты. Их было 150 человек, они захватили усадьбу, укрепились в каменном хлеву и терроризировали всю округу, пока не прибыла норвежская артиллерия. После этого около 50 немцев было убито, остальные сдались в плен. Естественно, что об этом много говорили вокруг. Удивительнее всего было то, что одного из парашютистов узнала хозяйка усадьбы: год назад, в августе, он путешествовал по Норвегии, и именно здесь ему предоставили ночлег, угостили ужином и даже дали немного денег на дорогу.

Возможно, хозяйка усадьбы обозналась. Но доподлинно известно, что многие из них, из этих «Wandervogel»[16] или «Bettevogel», «птичек-побирушек», как мы их переиначили, привыкли каждое лето отдыхать в Норвегии, приезжая сюда почти без денег, а только лишь с фотоаппаратами, разъезжая бесплатно на попутных машинах, устраиваясь на ночлег в наших усадьбах, пользуясь гостеприимством хозяев и получая не только угощение, но порой и кое-что из одежды и денег. Поэтому неудивительно, что многие солдаты-интервенты могли оказаться старыми знакомыми. Делая зарисовки и фотографируя наши пейзажи, они любили рассказывать о плохом экономическом положении Германии, ведь им разрешалось брать с собой в дорогу не более 10 марок. Очевидно, немецкие власти предполагали, что их граждане вполне могут рассчитывать на норвежскую благотворительность. И действительно, она не подводила. А немцы, как никто другой, умеют жаловаться и прибедняться так, чтобы вызвать сострадание, когда у них нет возможности изображать из себя «немецких господ». Норвежцев же легко растрогать жалобами и стенаниями, кроме того, у нас в Норвегии считается недостойным проявлять высокомерие по отношению к тем, кто находится у вас в услужении или подчинении. В таких случаях подчиненные могут сказать: «Ну и сноб же мой начальник» или «Какая невоспитанная моя хозяйка, ее уж никак нельзя считать благородной».

Кроме того, среди немецких солдат вполне могли оказаться и так называемые Wienerbarn, «венские дети»,[17] которые в тяжелые годы были привезены в Норвегию и распределены по семьям в деревнях и городах, их поили и кормили, за ними ухаживали, проявляли всяческую заботу, чтобы обеспечить им здоровое, нормальное детство. И вот теперь оказывается, что именно так немцы готовы отблагодарить нас за все, и именно это больше всего возмущало всех нас в Норвегии в связи с немецким вторжением; у нас явно исчезала вера в то, что между нами и немцами существует некое «расовое родство». Я не раз слышала от наших крестьян: «Чтобы мы состояли с ними в родстве, да ни в жизнь!»

В сумерках, когда мы вернулись в усадьбу, сюда пришли наши солдаты. Это были парни, которые вернулись с фронта. Оборона горного перевала возле селения Квам была поручена англичанам. Теперь, в течение нескольких дней, наши мальчики имели возможность передохнуть, многим из них довелось пережить не один бой с противником, они сражались с самых первых дней, когда наши войска еще стояли к северу от Осло. Им пришлось отступать, отступать и отступать. Но они не утратили мужества и силы духа. Они сидели в темной кухне, в то время как мы готовили для них еду, стараясь сделать все как можно вкуснее, а также получше устроить их на ночь. Они решительно отказались от того, чтобы мы, женщины, уступили им свои постели. Таким образом, лежа каждую ночь в кровати на пружинном матраце, в тепле и покое, завернувшись в свою шубу, я мучилась сознанием, что наши солдаты спят на полу; они разместились повсюду, по всем комнатам в этом доме.