Читаем Возвращение в будущее полностью

«Как аукнется, так и откликнется», — гласит норвежская пословица (у нас много очень метких пословиц, в которых заключена глубокая народная мудрость, передаваемая из поколения в поколение). А если это так, то когда народы Европы в обозримом будущем получат возможность для продуктивной и созидательной совместной работы, нам придется бороться еще и с тем, чтобы предотвратить страшный отклик, а вернее, последствия безобразных, гнусных преступлений, совершенных нацистской Германией. Ведь этот дикий ревущий зверь загадил леса по всему миру. Нужно будет проследить, чтобы ненависть, которая кипит на каждой лесной опушке в Норвегии, Дании, Польше, Чехословакии, Австрии, Италии, Франции, Голландии, Бельгии, на всем Балканском полуострове, в Англии и Америке, — чтобы вся эта ненависть не оказалась целиком направленной на побежденную Германию. Мне представляется, что ненависть и жажда мести — сами по себе — бесплодные чувства, меня убедили в этом крайняя бедность, все эти пни от сгоревших деревьев, вся грязь, вонь, запустение, все то, с чем мне довелось соприкасаться и ощущать повсюду в России, все то, что является продуктом русской революции и ее героев-революционеров, которые подняли на щит человеконенавистническое учение старого сочинителя немецко-еврейского происхождения по имени Карл Маркс и связали свои устремления с его мечтами о мести всему, что он ненавидел. Кропоткин назвал это внедрением немецкого духа в западноевропейское и русское рабочее движение.

Деятельность, направленная на построение общества свободных народов и свободных индивидуумов, у которых есть обязанности и права бороться за формирование более ответственной человеческой жизни, за то, чтобы достичь большей общественной справедливости, более надежной, спокойной и счастливой жизни, — эта деятельность неизбежно будет натыкаться на препятствия; ход развития будет замедляться в связи с тем, что за время гитлеровского правления у людей возникла кипящая ненависть по отношению к Германии и ко всему немецкому повсюду в мире; вероятно также, что эта ненависть может укорениться и в той незначительной части самого немецкого народа, которая восприняла западноевропейские демократические устои, столь отличные от этических принципов, исповедуемых основной его массой. Но каким образом, скажите на милость, удастся нейтрализовать эту ненависть к побежденным немцам, которой обуяны все жертвы немецкой лживости, вероломства, садизма, немецких разбойничьих повадок, немецкой жадности и вульгарности? Не случится ли так, что фактор ненависти парализует все созидательные силы?

Мы, норвежцы, столетиями привыкли жить в протяженной, скудной стране, где земля более полугода скована льдом, побережье открыто всем ветрам и штормам, где острова и фиорды постоянно окружены туманом и бушующим морем, где сама природа заставляет нас мобилизовывать все наши усилия. Даже во времена викингов, в ту эпоху, которая вполне справедливо воспринимается за рубежом как эпоха, когда большая часть мужского населения Скандинавии плавала по морям, грабила и убивала представителей других народов, можно утверждать, что внутри страны происходил созидательный процесс. Все-таки не все были викингами, а экипажи кораблей викингов, которыми руководили хёвдинги[60], состояли, по большей части, из крестьянских парней; многие из них после нескольких набегов оседали на берегу и начинали заниматься земледелием и скотоводством. Искусство добывать руду со дна наших многочисленных болот, выплавлять и ковать железо явилось материальной предпосылкой для походов викингов: после того как были открыты залежи руды и наши предки научились выплавлять металл у себя на родине, стала возможной постройка кораблей, которые были самыми совершенными судами в мире, а количество и многообразие железного оружия, каким обладали наши предки, не знало аналогов у других народов. В связи с открытием и использованием железной руды появилась возможность создания новых поселений на месте непроходимых лесов, стали совершенствоваться методы земледелия и началась колонизация необитаемых или малонаселенных островов, а также побережья Атлантического океана. Сопоставление перечня предметов оружия, найденного в королевских замках во Франции эпохи Каролингов[61], с наличием железных орудий, обнаруженных археологами в одном весьма известном захоронении норвежского крестьянина, владельца совсем небольшой усадьбы (одна лошадь, три коровы, раб и рабыня, а также несколько овец и коз), который жил в то же самое время, как это очевидно из раскопок, свидетельствует о том, что норвежский крестьянин обладал в четыре-пять раз большим количеством разнообразных железных предметов и оружия, нежели те, что были в распоряжении французского королевского двора в тот же исторический период.