Читаем Возвращение (СИ) полностью

Молодого паренька две старушки с трудом, но все же отволокли от питейного заведения порядочно, считай две улочки задворками, пока их не встретил небольшой крытый тентом возочек запряженный худосочной чумазой кобылкой. Благо с повозки соскочили две стремительные черные тени, лихо погрузившие похищенного внутрь, и старушкам не пришлось его еще и туда забрасывать, так как ругань в полутонах была та еще.

Колеса резво закрутились застучали по мостовой, Касприв покинули довольно резво без задержек, а дальше уже укатанной грунтовкой между рощь и покрытых легкой пудрой первого снежка полей.

Ветерок задувал, ночное зимнее небо было непроглядным из-за перины облаков, спустя примерно три, может четыре часа езды, вывернули на полутропку, едва видимую дорожку, что привела их спустя еще какое-то время наконец-то к низкому покосившемуся от времени домику, вросшему по пояс в землю.

— Тащите в дом. — Махнула темным эльфам рукой, на тело паренька Милана Хенгельман. — А ты Апри печь затопи, дом весь выстыл.

Легкие темные фигуры быстро справились с задачей, без слов и лишних движений скрываясь в ночи, а Милана все время простояла у окошка, тяжело вздыхая с тяжестью на сердце, всматриваясь во тьму ночи, где ей все казалось, что за ними кто-то пристально смотрит.

Кто-то холодный, чужой и бесстрастный, пристально буровит, не оставляя ни на минуту покоем, она даже для себя мысленно нарисовала его фигуру, щуплую, закутанную с ног до головы в непроглядную темную мантию.

* * *

Меня трусило, причем не пойму толи от холода, толи от высокой интоксикации организма алкоголем. Пару раз за ночь со стоном пытался встать и куда-то пойти, каждый раз, обратно заботливо укладываемый чьими-то руками в постель.

Потом меня рвало, и лишь под утро я полноценно уснул, наверное, впервые по нормальному за эти полтора месяца блужданий по мукам.

Проснулся далеко за полдень, в незнакомом бревенчатом домике с низким потолком под мерное потрескивание полешек в дровяной печи в центре, просто молча и без резких телодвижений, покряхтывая, встал, спуская босые ноги в камыш который всецело укрывал, похоже, земляной пол этой незнакомой хижины.

— Ну что болезный, живой? — Шмыгнув носом, донесся старческий дребезжащий голосок из угла комнаты.

— Еще не знаю. — Я с сомнением ощупывал себя то и дело, морщась, когда находил многочисленные гематомы на своем теле.

— Не кисло тебя так, сынок отметелили. — Посочувствовала старушка, которую я, наконец, рассмотрел своим слегка заплывшим правым глазом.

— Бывает. — Философски пожал я плечами, тут же пожалев об этом, так как ребра отозвались глухой болью.

— Зубы то в этот раз хоть оставил? — Хихикнув, из-за печи появилась вторая бабулька, точная копия первой, сидящей в углу со спицами и вязанием, неся на ухвате дымящийся чугунный горшок и ставя его на покосивший, на правый бок деревянный стол.

— На месте вроде. — Я испуганно поводил языком во рту, пересчитывая свое достояние.

— Это ж Гарич был? — Спросила Милана, продолжая, возится с горшком. — Старая стала, слепая, в темноте то толком и не разглядела. Да и вы там скакали с ним как петухи в курятнике, только перья во все стороны летели.

— Ага. — Кивнул я, доставая из-под топчана, на котором лежал свои сапоги. — А портянки где?

— Простирнула. — Подала вновь голос Априя Хенгельман из своего уголка. — Смердели так, что мочи не было терпеть, там, у печки бери, должны уже высохнуть.

— Есть поди хошь? — Хмыкнула Милана, наблюдая от стола за моими робкими попытками вновь научиться нормально, передвигаться. — Пол дома ночью заблевал поганец, хотели уже под утро вообще на улицу выкинуть, устроил тут не пойми чего.

— Водички бы… — Голова хоть и не болела, но плыла и была ватной.

— За стол садись. — Махнула рукой Мила. — Вон отварчик с травками, вот кашка с грибочками, да не спеши, губы все по побиты, только корка взялась, опять полопаются, вся харя в кровище будет.

Ел и вправду неспешно, долго, то и дело, смежая в каком-то полусне веки. Все еще немного мутило, но обильная пища и травяной чай, худо–бедно, но делали свое дело, возвращая меня постепенно к жизни.

— Спасибо. — Произнес, наконец, отодвигая от себя, пустую миску, и все так же мелкими шажочками шаркая ногами возвращаясь на топчан.

— Да на здоровье. — В спину долетело от Миланы.

— Как там девчонки? — Уже приняв горизонтальное положение, и разглядывая паутину в углу под потолком, спросил я старушек.

— Да что им будет козам? — Рассмеялась из угла Априя. — Молодые, красивые, у Деметры так вообще сиськи выросли, во–о-о–т такенные!

— А ты не завидуй. — Рассмеялась от стола, возившаяся с посудой Милана. — Демочка егоза, вся в женихах, ладная, умница. Дело, что ты передал, крепко держит, башковитая девка.

— Ага. — Вновь хихикнула Априя. — И сиськи ничего так.

— Ви при ней, тоже деловая вся, умницей разумницей растет. — Милана, собрав все со стола, уползла куда-то за печь.

— Все хорошо у них будет в жизни Улич. — Пошамкала губами Априя. — Устроены, не голые не босые, да и сами вроде без свистящего ветра в голове и про меж ног растут.