Читаем Возвращение с полюса полностью

Мы приблизились к конечной цели, и нам показалось – о, радостное видение! – что на прочном льду среди рифов находится стадо овцебыков. Здесь еще сохранилась полоса припая длиной около трех миль. Мы высадились, разгрузили лодку и приготовились разбить лагерь. Я остался охранять наши скромные пожитки, а парни бросились к овцебыкам, чтобы добыть одного с помощью копья. Это был важный момент в нашей жизни, поскольку мы намеревались опробовать новые способы охоты, отчасти разработанные за долгие голодные дни.

Я следил за парнями в бинокль, наблюдая, как они прыгают через трещины во льду и движутся по берегу с грацией и повадками голодных волков. Был чудесный день. Солнце висело низко на северо-западе, посылая золотые лучи, придающие льдам праздничный вид. Огромные утесы Северного Девона[92] в 15 милях от нас, благодаря чистому воздуху, казалось, стояли совсем рядом. Еще наслаждаясь этим зрелищем, я заметил в тени айсберга подозрительное синее пятно, двигающееся в мою сторону. Когда на него падали лучи солнца, оно становилось светло-желтым. Я понял, что это белый медведь, на которого мы пытались охотиться два дня назад.

Увидев его, я возликовал. Мало-помалу, пока мишка медленно приближался, я начал обдумывать способы самообороны, и по спине у меня пробежал холодок. Собак и ружья, с помощью которых мы встречали медведей раньше, не было. Бежать, оставив последние крохи еды и топлива, было бы так же опасно, как и оставаться на месте. Белый медведь всегда атакует отступающего, но весьма осторожно приближается к тому, кто выжидает на месте. Кроме того, по неясной причине, медведи всегда проявляют неприязнь к лодке. По нашим наблюдениям, ни один не прошел мимо лодки, не попробовав ее на зуб или не ударив лапой. В этот критический период путешествия наша судьба была более тесно связана с лодкой, чем даже с одеждой, которую мы носили. Поэтому я решил остаться и сыграть роль агрессора, хотя для драки у меня не имелось ничего – даже копья, которое можно было бы применить в сражении.

Тут меня осенила идея. Я привязал нож к рулевому веслу и втащил лодку на небольшое возвышение на льду, чтобы вместе с ней выглядеть как можно более значительным. Затем я собрал вокруг себя все куски дерева, обломки льда и все остальное, чем я мог бы швырять в зверя, прежде чем он приблизится ко мне вплотную, оставляя в качестве последних орудий нож и ледоруб. Приготовив все, я занял позицию рядом с лодкой и начал быстро размахивать полозом от нарт.

Медведь был уже примерно в двухстах ярдах. Он крался за грядой торосов, и лишь изредка я видел его голову. Подойдя футов на триста, он принялся вставать на задние лапы и вытягивать шею, замирая на несколько секунд, – в эти моменты он казался огромным и красивым.

Подобравшись совсем близко, хищник прибавил шагу. Я начал метать в него свои снаряды. Каждый раз, когда я попадал, медведь останавливался, оглядывался и исследовал предмет. Поскольку все было несъедобным, он приблизился к противоположному от меня краю лодки, на момент застыл и уставился на меня. Его нос уловил запах тюленьего жира всего в нескольких ярдах. Я поднял полоз от нарт и с силой, удвоенной отчаянием, ударил им медведя по носу. Он заворчал и быстро развернулся. Я преследовал зверя, пока он не отбежал достаточно далеко.

Белый медведь

Каждый раз, когда медведь оборачивался, чтобы оценить обстановку, я делал вид, что продолжаю наступать на него. Это возымело желаемый эффект и ускоряло его отступление. Однако он отбежал недалеко, затем уселся, стал нюхать воздух и наблюдать за моими действиями. Повернувшись, чтобы посмотреть, чем заняты мои парни, я увидел, что они совсем рядом и подкрадываются к медведю. Наши овцебыки оказались лишь кучей камней, и ребята, давно заметив мои проблемы, торопились вступить в сражение и подкрадывались к медведю, прячась за торосами. Подобравшись к нему на несколько ярдов, они одновременно метнули копья с привязанными к ним линями. Медведь упал, но быстро пришел в себя и бросился бежать в сторону берега. Мы упустили добычу. Однако он умер от ран, и спустя месяц мы нашли его труп на берегу недалеко от лагеря.

В течение двух дней, преследуемые неудачами, мы медленно продвигались вперед. В полночь 7 августа миновали мыс Белчер – как раз, когда солнце впервые скрылось за горизонтом. За мысом находилась безымянная бухта, в которой на мели сидело множество айсбергов. Изогнутый дугой берег был окаймлен стеной огромных сползающих ледников. Тяжелые волны бросали нашу лодку, как листок во время бури. Однако под защитой айсбергов, пробираясь через дрейфующий лед, нам удалось добраться до острова, чтобы устроить лагерь.

По соседству с движущимися ледниками и бурлящим, гремящим морем заснуть было невозможно. Вслед за нами в бухту проникло большое количество айсбергов, а позже штормовое море полностью забило ее льдом. 8 августа мы двинулись на восток по узкой прибрежной полынье.