Читаем Возвращение разведчика полностью

Лично я больше всего ценю выдержку, скромность, серьезность. Мне, чехословацкому разведчику, отвечая на ваш вопрос, хотелось бы напомнить слова Феликса Дзержинского о том, что это должны быть люди с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками.

- Ты коммунист?

- Да, я член Коммунистической партии Чехословакии.

- Что значит для тебя принадлежность к коммунистической партии?

- Все. Я не любитель громких фраз, но это действительно так. Именно сознание того, что я коммунист, помогло мне вынести эти семь долгих лет.

- Ты сказал, что получил профессию монтера.

Пришлось ли тебе работать по этой специальности?

- Нет. Как только я кончил учиться, меня пригласили работать в Восточночешский театр в городе Градец-Кралове. Я проработал там год, ну а потом выдержал конкурс и стал диктором Чехословацкого радио в Брно. Дикторы радио в Брно - особая каста, это люди, целиком отданные своей работе. Конкурс был тяжелым, но для меня это было прекрасное время.

С брненского радио в октябре 1968 года я отправился за границу уже как сотрудник чехословацкой разведки.

- Не можешь ли ты более подробно рассказать нам об этом событии?

- Когда в октябре 1968 года я уходил на задание, никто, разумеется, не должен, был знать о том, что я - чехословацкий разведчик. С детских лет у меня есть-хороший друг, который мне как,родной брат. Он единственный человек из близких людей, знавший об этом... Вечером 3 октября 1968 года я зашел к отцу, но дома не застал. Хотелось проститься, сказать, что уезжаю в отпуск... С тяжелым сердцем шел я по вечернему Брно: с отцом повидаться так и не удалось.

Сестре объяснил, что уезжаю якобы на неделю, с братом проститься уже не успел. А потом произошел такой казус. Когда приехал в Вену и оказался на огромном вокзале, решил я осмотреться. Поставил около себя чемодан, бегло оглядел вестибюль и вдруг увидел отца.

Оказывается, он находился в кратковременном отпуске в Вене. В то время в Вене было много чехов и словаков, и отец напрямик спросил: "Хочешь покинуть родину? Хочешь остаться здесь?" Я не мог сказать ему, что остаюсь - это не входило в мои планы, ведь я уже приступил к выполнению задания, и лишь заметил, что там видно будет.

- Позднее, когда ты работал в "Свободной Европе", но считали ли тебя предателем те, кто знал тебя раньше?

- За время работы на радиостанции "Свободная Европа" я получил несколько писем. Авторы их возмущались, удивлялись, почему я там работаю. Когда я вернулся, друзья рассказали, что они часто задавали вопрос: как же можно было так поступить? Как такой человек мог эмигрировать, да еще сотрудничать в "Свободной Европе"? Для них это было непостижимо. И вот теперь все объяснилось. Семь лет они справедливо считали меня чужим. Мой брат, например, не хотел со мной знаться, явно не одобряя моей деятельности. Сестра по-женски жалела и поддерживала переписку, но писала только о семейных делах, о домашних заботах...

- Удручало ли тебя такое отношение?

- Видите ли, я даже не мог слишком явно проявлять свою грусть, должен был носить личину, соответствующую тому окружению, в котором жил... Особенно тягостно было встречаться там с людьми, которые в Чехословакии казались мне порядочными, честными, а в изменившейся обстановке, откровенничая, говорили мне такие вещи, которые предатель мог рассказать только предателю.

Случалось, что кто-то из эмигрантов возвращался на родину, а я оставался в Мюнхене. Должен был оставаться, заглушая боль в сердце. Тяжело сознавать, что многие люди считают тебя - тут нет другого слова предателем. Теперь я счастлив, что вернулся к своим близким и друзьям, стал самим собой.

- Какое место в деятельности радиостанций "Свободная Европа" и "Свобода" занимают проблемы молодого поколения? Возможно, ты мог бы привести примеры конкретных акций, направленных против молодежи стран социалистического содружества?