Кацуба послал Мазуру многозначительный взгляд. Тот опустил ресницы, показывая, что понял. Индеец с запиской – вполне возможно, и не подозревавший о характере услуги, как оказалось, едва не угробил всю честную компанию, сам того не ведая. Была поблизости какая-то группа, и она незамедлительно устроила засаду. Их вовсе не хотели убить – иначе в два счета порезали бы автоматными очередями из укрытия, машину можно услышать издалека, звук мотора в здешней глуши далеко разносится. Да и во время шальной перестрелки хоть у одного да наверняка была возможность всадить очередь прицельно – а на машине ни царапинки. Положительно, кто-то получил приказ, строжайший: брать живьем, непременно живьем... Нельзя сказать, что эта мысль особенно утешила. Иногда остаться живым – как раз во сто раз хуже...

– Надо же, на что старушка способна... – все еще качал головой бородач, пребывавший в легком шоке. – А я ее за пятьсот баксов собирался толкнуть Лысому Ковбою...

Отобрав у Мазура бутылку, Ольга храбро сделала изрядный глоток. Не рассчитав сил, поперхнулась, конечно, раскашлялась, пришлось как следует похлопать по спине. Убедившись, что с ней все в порядке, Мазур проворчал:

– Незачем было высовываться, амазонка... – и вдруг сообразил, что испытывает нечто вроде гордости за боевую подругу.

– Ну-ну, – сказал Кацуба. – Если бы не наша очаровательная спутница, еще неизвестно, как развернулись бы события... Как вам в голову пришло? Как догадались, что...

– У них форма была не та, – сказала Ольга. – Форма городской, муниципальной полиции, которой совершенно нечего делать здесь, в глуши. У сельской жандармерии петлицы не черные, а синие, без канта, только с пуговицей. И кокарда другая. И шеврон на левом рукаве другой. Наконец, у сельской жандармерии вообще нет мерседесовских вездеходов – только «Игуасу» и «Штайр», и, коли уж патруль в форме, машина непременно должна носить все опознавательные знаки... Недавно было сообщение, что герилья напала на полицейский участок в Барралоче – видимо, там и разжились городской униформой...

Кацуба присвистнул, покрутил головой:

– Сеньорита, я в восхищении...

– Я вам упорно пытаюсь доказать, что меня не стоит считать тепличным цветком, а вы столь же упорно не верите... – легонько вздохнула Ольга. – Мой кабальеро, я по долгу службы много ездила по стране, по глухим уголкам, немало повидала... Достаточно, чтобы отмечать мгновенно столь грубые несообразности. А вы обратили внимание, что они, собственно, все время палили поверх голов?

– Чего ж удивительного, – буркнул бородач. – Насчет выкуп требовать они мастера, насобачились... Давайте отсюда убираться, а? Еще следом пустятся...

Часть вторая

Об ушедших и мертвых

Глава первая

На чужом пиру

– Асиенда Куэстра-дель-Камири, главный управляющий, – раздался голос, определенно исполненный выжидательности.

«Хесус», – вспомнил Мазур. Маленький человечек с лицом крайне печального суслика, которому загулявшие офицеры шутки ради шваркнули в нору гранату, отчего суслик остался и без дома родного, и без душевного спокойствия...

– Это вы, Хесус? – спросил Мазур.

– Да. Прошу прощения...

– Это полковник Савельев, – с барственной небрежностью сказал Мазур. – Из России. На правах старого знакомого хотел бы засвидетельствовать свое почтение донье Эстебании...

* * *

На том конце провода, очень похоже, перебирали в памяти всех полковников, каких довелось встречать. Потом Хесус осторожненько начал:

– Прошу прощения, сеньор полковник, но я никак не могу вспомнить, где слышал вашу фамилию...

– Ледовитый океан, – охотно подсказал Мазур. – Теплоход «Федор Достоевский»... – В трубке послышалось нечто, напоминавшее жалобный писк, но Мазур напористо продолжал: – В свое время ваша хозяйка приглашала меня в гости, я проездом оказался в Барралоче и решил воспользоваться любезным приглашением... Надеюсь, сеньора в добром здравии?

– Конечно, сеньор, – машинально ответил Хесус.

Бог весть отчего, но у Мазура возникло впечатление, что печальный суслик, с л и ш к о м хорошо вспомнив, при каких обстоятельствах произошло их знакомство, собрался бросить трубку. Очень уж затянулась пауза. Нет, вновь раздался голос:

– Я очень надеюсь, сеньор полковник, на сей раз ваша поездка... гм, связана с более мирными обстоятельствами?

– Ну разумеется, Хесус, старина, – сказал Мазур. – Я просто-напросто путешествую с друзьями, очаровательными и мирными людьми, так что можете смело обо мне доложить.

Снова пауза, покороче. И наконец:

– Переключаю на сеньору...

– Влад? – жизнерадостно заорала в ухо Мазуру донья Эстебания так, словно они расстались не далее как вчера. – Куда вы запропастились? Вы в России сейчас?