Читаем Возвращение пираньи полностью

Кацуба повел моторку к длинному причалу, выглядевшему довольно новым, он был сколочен из досок явно фабричного изготовления, тянулся метров на триста, и возле него пестрело невероятное множество самых разных плавсредств – от надувных армейских лодок без мотора до парочки довольно приличных катеров с полузакрытой палубой.

– Это вместо машин, – трещал Фредди. – Все время копаться в шахте – даже крот сбрендит. Вот и заводят лодки, на охоту там, просто проехаться, покатать... – он сбился, покосился на Ольгу, – дам, которые тут, гм... обитают. Майк, давай в самый конец, во-он там у них для приезжих стояночка отведена, а то штраф выпишут, что твоя дорожная полиция, не посмотрят, что ты полковник и дипломат, на пару сотен баксов взгреют, и ничего ты не попишешь, везде свои законы... Во-он, сторожка стоит! Приготовсь, сейчас с нас за стоянку сотенку сдерут... я, конечно, долю внесу, я ж с вами бесплатно плыл, кой-чем обязан...

Правда, перепутать места для стоянки было бы мудрено – на столбике красовались две широченных стрелы, старательно вырезанные из фанеры, указывавшие в разные стороны, с надписями «ПРИЕЗЖИЕ» и «ГОРОЖАНЕ».

Привязав лодку, Кацуба первым прыгнул на причал. За ним полезли остальные. Из сторожки тут же появилась колоритная парочка – жилистый старик в джинсах и клетчатой рубашке, шляпа по тулье украшена множеством крокодильих зубов, на боку кобура с громадным револьвером, и субъект помоложе, без шляпы, но со столь же впечатляющим ожерельем в три нитки на толстой шее, давненько нуждавшейся в мыле. Револьвер у него был еще больше.

Мазур огляделся. Рядом со сторожкой торчал щит, а на нем большими буквами изображено: «ГОРОД ОПАЛОВ. ВСЕ ЗДЕСЬ ИМЕЕТ ХОЗЯИНА. Говорят на всех языках, но не всегда». Пониже – шеренга знаков, напоминающих дорожные: в красном кружке – перечеркнутая красным пятерня со скрюченными пальцами, тянущаяся к кошельку, в двух треугольниках – пистолет и петля. Простенько и доходчиво...

Старикан отдал честь двумя пальцами и объявил на чистом английском:

– Дама и господа, имею честь приветствовать вас в Вольном Городе опалов. Прошу заплатить налог за шлюпочную стоянку – сто долларов. Помощник, книгу регистрации!

Тот, что помоложе, нырнул в сторожку и тут же выкатился обратно с толстой конторской книгой и авторучкой. Мазур рассчитывался, Кацуба тем временем диктовал имена и род занятий.

– Джимми, что за свинство! – возмутился Фред. – Который раз сюда приезжаю...

– Во всем нужен порядок, – невозмутимо просветил старикашка. – Пиши, Чарли, – Кошачий Фредди, антиквар, деловая поездка...

Дипломатические титулы не произвели на него ни малейшего впечатления. Получив деньги, он немного повеселел, въедливо сообщил, что за провоз наркотиков полагается моментальная петля, а для дуэлей существует специально отведенная площадка, и всякое сведение счетов вне таковой карается, смотря по тяжести обстоятельств, либо кнутом, либо опять-таки петлей. Добросовестно подумав, что бы еще рассказать приятного, поскреб в затылке и вкрадчиво спросил:

– Сами пойдете искать мэра, дама и господа, или Чарли вас мигом проводит за десяток баксов?

– Сами найдем, – сказал Фредди. – Во-он туда...

– Ага! – фыркнул старик. – Это в прошлый раз ты там мэра застал, а теперь мы новую мэрию построили...

– Ладно, я заплачу, – сказал Мазур. – Слушайте, а как, интересно, понимать эту вот фразу – говорят на всех языках, но не всегда?

– Да просто понимать, – пожал плечами старикан. – Когда есть тот, что знает язык, тогда и говорят, а когда нету – уж не взыщите. Был тут у нас один, на малайском говорил, только его в шахте засыпало, соответственно, по-малайски больше говорить некому. Простые дела.

– А по-русски? – поинтересовался Мазур.

– Запросто, – обрадовал старикан. – Русских у нас с дюжину... – Он напрягся, пошевелил бледными губами: – Даже меня научили по-вашему здороваться... йоб твайя матсь! Растуй, писта!

Мазур покосился на Ольгу, но она, похоже, не поняла.

– Пошли? – предложил Чарли. – А что в сумках-то брякает?

– Пустяки, – сказал Мазур. – Автоматов парочка, штурмовые винтовки там, всякая мелочь...

– А... – невозмутимо сплюнул Чарли. – Только чтоб в поселке – ни боже мой! А то чихали мы на дипломатов...

Первого аборигена, вроде бы занятого честным трудом, они увидели, едва спустившись с причала. Правда, труд его выглядел весьма даже странно: абориген сидел на окружавшем вход в «шахту» земляном валу у собранного на живую нитку деревянного ворота – и старательно лизал языком бугристый кусок буро-желтой породы. Вид у него был серьезнейший, сосредоточенный.

– Вот, любуйтесь, – с ухватками заправского гида сообщил Чарли. – Человек только что добыл перспективный образец и сейчас его проверяет по единственному возможному здесь методу... Эй, Гуди, язык покажи!

Абориген, без всякого интереса покосившись на визитеров, на пару секунд высунул язык – такое впечатление, стертый до дыр, распухший. Потом показал свою каменюгу – на буро-желтом боку влажно отсвечивало черное.