Читаем Возвращение пираньи полностью

Ольга, видимо, насквозь проникшаяся воинственным духом, выпалила без малейшей запинки:

– Если это мирные кладоискатели, мы у них попросту на время реквизируем акваланг и лодку... применяя, как выражается Михаил, подходящие к случаю методы убеждения. Потом вернем, дадим в виде компенсации денег... когда развяжем... Как? Быстренько проедемся по магазинам, купим пару палаток, консервов – с этим значительно проще, чем с аквалангом.

– А самолет?

– Тот парень, с которым я говорила, лететь готов хоть сейчас. Мы тоже приземлимся где-нибудь за горной грядой, тихонечко выйдем к озеру, осмотримся и решим остальное на месте...

– А потом этот самый пилот будет болтать на каждом перекрестке о нас, о месте высадки... Кто-нибудь обязательно вспомнит о первой группе, собравшейся по тому же маршруту, станет потом сопоставлять. Мало ли что, могут остаться трупы...

– Глупости, – уверенно сказала Ольги. – Эти парни умеют держать язык за зубами.

– Да? – с сомнением покачал головой Кацуба. – Судя по тому, как они вам все быстренько выложили о той четверке, с яркими подробностями... это и называется держать язык за зубами?

– Михаил, вы порой удивительно непонятливы, – вздохнула Ольга. – Видимо, постоянно ставите себя на мое место, а это, простите, вздор. Вы, даже размахивая пачкой банкнот или пистолетом, ни за что не получите той информации, которую может получить милая сеньорита в коротенькой юбчонке и полупрозрачной блузке, в особенности если она, не выходя из рамок приличия, все же ведет себя так, что у собеседника начинают играть в крови насквозь беспочвенные надежды... Ясно? Кстати. – Она повернулась к Мазуру. – Я тебя умоляю, не выказывай ни малейшей ревности и вообще держись так, словно я для тебя – пустое место. Я намерена сделать все, чтобы милейший Луис – тот пилот – понял, что его надежды беспочвенны насквозь, не раньше, чем мы вернемся в Барралоче...

– Асе ес, – угрюмо сказал Мазур.

* * *

...Крохотный, однако ж двухмоторный самолетик был начисто лишен солидности и смотрелся крайне легкомысленно. Больше всего он напоминал средних размеров автомобиль, над которым произвели нехитрые манипуляции умельцы из автосервиса, что-то отрезав, что-то скруглив, а потом приклепали крылья, хвост и три колеса. Он и внутри чрезвычайно походил на автомобиль – два кресла впереди, широкий диванчик сзади, в хвосте место для багажа – разве только приборов имелось побольше, да вместо баранки штурвал.

Кацуба, выражавший свои чувства еще более неприкрыто, нажал на крыло сверху, отчего аэропланчик ощутимо качнулся, похлопал по левому мотору, попинал черную шину:

– И давно э т о летает?

– Пять лет, сеньор, – тоном уязвленной гордости заявил Луис, жгучий красавчик в синей фуражке с загадочной эмблемой. – Совершенно надежная машина, облетала три департамента, и никогда ничего не случалось. Приземлиться способна на любой пятачок, пробег короткий.

Вообще-то он не врал. Мазур никогда не рискнул бы сесть за рычаги истребителя или штурвал аэробуса, но подобных небесных блох его в свое время обучили пилотировать. Асом летного дела не стоит себя именовать, но кое-как попасть из точки А в точку Б он сумел бы и на вертолете, и на легкомоторном самолетике. Вот только сейчас не стоит об этом и заикаться – пилотского свидетельства у него нет, потому что учился там, где их не выдают, ограничиваясь записью в засекреченном личном деле... Хотя учат на совесть, поскольку, не боясь упреков в низкопоклонстве перед Западом, давным-давно приняли на вооружение американскую методику – еще в самые что ни на есть советские времена.

Дело в том, что по советской традиции будущего летчика несколько лет мучили, вколачивая ему в голову устройство винтокрылой машины или легкого самолета, заставляя сдавать массу зачетов по знанию материальной части. Американцы поступали проще и рациональнее: давным-давно поняли, что с несерьезными поломками машина и так дотянет до базы, а серьезный военный пилот починить все равно не сможет, оказавшись в экстремальной ситуации типа вьетнамской войны, где нет ни складов запчастей, ни инструментов, ни времени, где чуть ли не из-за каждого куста торчит дуло, и гораздо проще спасаться на своих двоих, чем лихорадочно ковыряться в моторе под перекрестным огнем. Янки сажали на вертолеты восемнадцатилетних пацанов, абсолютно не затрудняя их изучением материальной части, и те месяца за три выучивались гонять на вертушках так, как гоняли в гражданской жизни на «харлеях». Примерно так учили и Мазура с сослуживцами – выходило гораздо практичнее и полезнее.