Читаем Возвращение (Окончательный вариант) полностью

После ее слов я вспомнил, что в этом году во второй половине лета было много дождей, и мы собирали грибы даже в начале сентября. Надо же было так проколоться! Нужно будет меньше болтать и больше слушать.

На кухне за столом уже сидели отец с сестрой.

- Куда это ты бегал? - спросила сестра. - Наверное, узнавать, не приехала ли зазноба?

- Оставь его, Таня! - сказала мама, заходя следом за мной на кухню. - Давайте, ешьте, а я сяду после вас.

Сидеть вчетвером за кухонным столом было тесно, поэтому она сначала кормила нас, а потом садилась есть сама. Вопрос сестры о зазнобе всколыхнул память, и я вспомнил, что Лена Цыбушкина, в которую я был влюблен уже три года, уехала по путевке в Артек. Почему-то вспомнился сюжет из "Ералаша", где на Совете дружины пропесочивали влюбленного пионера. Это когда говорили, что как целовать, так отличниц. Я фыркнул.

- Чему радуемся? - спросил отец, накладывая себе картошки.

- Жизни, - ответил я, занявшись тем же самым.

От кухонных запахов я начал захлебываться слюной.

- Полезное занятие, - одобрил он. - Сходил бы ты еще пару раз за грибами, пока они есть, и не начались занятия. А то свежих уже долго не увидим, а у сушеных совсем не тот вкус. Я бы составил тебе компанию, но нужно помочь матери.

- Обязательно, - с полным ртом ответил я. - Хоть и вредно, но вкусно!

- Это что же там вредно? - спросила мама. - Грибы, что ли? Так ведь сам принес.

- Жареное вредно, - машинально пояснил я, занятый поеданием завтрака. - Сплошные канцерогены. А на подсолнечном масле вообще ничего жарить нельзя.

- Откуда взял такие слова? - сказала недовольная мама. - Я вам на все сливочного масла не наберусь. Если все на нем готовить, никакой зарплаты не хватит. И чем плохо подсолнечное? Всегда ел, а сейчас вдруг стало вредным!

- Статью читал об онкологии, - начал выпутываться я. - По-моему, в каком-то журнале в библиотеке. Там пишут, что жареное вообще вредно, а когда жарят на подсолнечном масле, вредно вдвойне, потому что при жарке оно превращается в олифу и гробит печень.

- То, что жареное вредно, мы знаем и без твоего журнала, - сказал отец, макая хлебом остатки масла. - Но вредно будет, если его есть каждый день, а вы губу на жареную картошку не раскатывайте. Картофеля два мешка на всю зиму. Это матери только на борщи и супы. К грибам можно будет еще пару раз пожарить, а потом перейдем на каши и макароны. А скоро мой отец будет колоть кабана и пришлет сала. На сале я вам тоже несколько раз пожарю. Пальчики оближите, и никакой олифы в нем нет.

- Пусть отказывается, - ехидно сказала Танька. - Мне же больше достанется! Хоть что-то он не сожрет!

Это она намекнула на то, что я, как младший в семье, объедал ее в тех нечастых случаях, когда нам доставались какие-нибудь вкусности. Я намек проигнорировал, но мама сделала ей замечание.

- Не ожидала от тебя таких грубых слов! - сказала она. - Да еще в адрес брата!

- Я не обиделся, - примирительно сказал я. - Как можно обижаться на любимую сестру? Спасибо, мама, все было очень вкусно!

Я встал и пошел мыть руки, проигнорировав удивление матери и вытаращившуюся на меня сестру. Все равно у меня не получится быть прежним, так что пусть понемногу привыкают к моим странностям. В конце концов, у меня переломный возраст.

В свою комнату я не пошел. Если бы я это сделал, мама почти наверняка, поев и помыв посуду, явилась бы ко мне допытываться, все ли у меня в порядке. Чтобы избежать объяснений, я вышел на улицу, пытаясь вспомнить, кого из ребят я в той реальности увидел до школы. Наверное, таких встреч не было, потому что все мои друзья приехали в последние дни августа. Кое-кого из девчонок из "рабочего" городка я тогда видел, но самому к ним подойти и завязать разговор... В школе - дело другое, а так... Слава богу, от прежней стеснительности не осталось и следа. Раз нет друзей, пойду искать девчонок. Я вернулся в квартиру и, пока мама возилась на кухне, поменял трико на более приличные брюки и попробовал расчесать волосы. В детстве я из-за волос пережил немало огорчений. Они у меня были материнские, густые и слегка вьющиеся. Все попытки сделать одну из нравившихся мне причесок ни к чему не привели. В конце шестого класса я даже пропустил день занятий из-за неудачной попытки уложить волосы назад. Я помыл голову, расчесал волосы в нужном направлении и туго завязал косынку. Когда я ее утром развязал, не смог сдержать слез: все волосы встали дыбом! Я просто не успевал их помыть и высушить еще раз, а идти с мокрой головой в середине апреля... Меня все пожалели, даже сестра отсмеялась тогда, когда думала, что я этого не замечу. Сейчас я несколько раз провел расческой по своей шевелюре и остался доволен. Было бы из-за чего терзаться! Очень красиво, не у всякой девчонки такие. Уже потеплело, поэтому я решил ограничиться рубашкой. Дополнив свой наряд туфлями, которые купили к школе, я вышел из дома и пошел к дыре в заборе. Хотелось пообщаться хоть с кем-нибудь из одноклассников и посмотреть, как они на меня будут реагировать. Да и соскучился я по ним за лето. А я другой - так за все семьдесят лет.