Читаем Возвращение (Окончательный вариант) полностью

Все консультации прекратились. Вслед за Сусловым от них отказался Грушевой, а последним понял их дальнейшую бесполезность Келдыш. Он, правда, и вытянул из меня больше других. Единственным человеком, которого иногда интересовало мое мнение, был Брежнев. Следовал ли он в своей работе моим советам или нет, я не знал. Именно Леонид Ильич в качестве новогоднего подарка сообщил о предательстве в Проекте и о том, что к американцам попали такие данные, которые не оставляли никаких сомнений в том, что мы как-то сумели заглянуть в будущее. А в феврале умер наш белорусский дед, и объект прикрытия был ликвидирован. Не прошло и месяца с того дня, когда сняли охрану, как в Асаново наведался корреспондент "Красной звезды", собирающий материал о партизанском движении в крае. Кто-то ему там посоветовал поговорить с Масеем, поэтому он был очень огорчен его кончиной. Те, кому следовало, быстро выяснили, что любознательный гость никакого отношения к "Красной звезде" не имел. Два дня он расспрашивал всех о старом партизане, а потом со всеми тепло попрощался и уехал. За ним проследили, но трогать не стали. Деза сработала и, если бы не четыре десятка особо доверенных людей, знавших о моей роли в Проекте, можно было бы ни о чем не беспокоиться. У меня даже забрали Сергея, оставив только машину, заменив "Волгу" четыреста третьим "Москвичом". Шофер был от Комитета, но уже другой. Если не считать этой машины и редких свиданий с генсеком, наша жизнь ничем бы не отличалась от жизни других студентов, которых в Москве пруд пруди. Правда, еще имелась своя квартира и отсутствовала нужда в деньгах, что для большинства студенческой братии было нехарактерно. Было еще кое-что, что выделяло нас среди других. Благодаря своему творчеству, мы за последние два года обросли такими связями, что смогли бы, наверное, без проблем решить любой вопрос. Говорю "наверное", потому что мы эти связи практически не использовали. Все началось на милицейском курорте, а потом пошло-поехало, чем дальше, тем больше.

Сегодня был День Победы и, как обычно, собрались в квартире моих родителей, только теперь уже три семьи. Сестра в декабре вышла замуж и навещала нас не чаще, чем я ездил к Брежневу. Праздник она отмечала вместе с мужем и его родней.

- У вас хоть Ольга осталась, - вздыхала по этому поводу мама, - а у нас все разбежались.

- Далеко мы разбежались? - спросил я. - Через стенку можно перестукиваться.

- Все равно, - сказала она. - У вас теперь своя жизнь, постоянно бывают друзья. Мы вам снова станем нужны только тогда, когда появятся внуки.

- Только после окончания института! - предупредила жена. - Три года это недолго. Пап, ты еще долго будешь служить? Не тяжело?

- Думаю, еще два-три года, - ответил Иван Алексеевич. - Если вытяну три, уволят полковником, а это уже другая пенсия. При желании можно не работать.

- Так ты и усидишь дома! - с сарказмом сказала Надежда.

- Не усижу, - согласился Иван Алексеевич. - Но смогу выбрать что-нибудь необременительное. Будем тогда с Володей ездить на рыбалку. А сидеть дома скучно, да и деньги пригодятся, у нас еще Ольга растет.

- Выпьем за самый главный праздник! - сказал отец, поднимая рюмку. - А вы так и будете чокаться лимонадом? Друзья не смеются?

- Привыкли, - ответил я. - За победу!

- Сегодня вас будут показывать? - спросила мама.

Вчера в Центральном Доме Советской Армии был праздничный концерт, на котором мы выступали с двумя песнями.

- Обычно показывают, - ответила Люся. - Съемку вели, и в программе есть праздничный концерт.

- Куда думаете ехать отдыхать, студенты? - спросила Надежда. - Мою просьбу еще не забыли?

- Деньги есть, так что сможем съездить и на Урал, и на море, - сказал я. - Нужно только сначала сдать сессию.

- Счастливые вы люди! - сказала мама. - Все у вас есть. Мы с мужем совсем не так начинали. Бараки и частные квартиры, да пара чемоданов. Даже посуды своей не было, приходилось брать у хозяйки. А сейчас в магазинах все есть, были бы деньги. Я заметила, что за последние два года в московских магазинах заметно увеличился выбор товаров.

- Это не только в Москве, - сказал отец. - Друзья пишут из Белоруссии, что там то же самое.

С час мы посидели за столом, потом посмотрели концерт, а когда он закончился, и все убрали со стола, позвонил Келдыш.

- Здравствуйте, Мстислав Всеволодович! - ответил я на приветствие. - Поздравляю с праздником! Сто лет вас не видел и не слышал. Чем обязан?

- Мы это сейчас исправим, - пообещал он. - Вы с Люсей не за столом?

- Нет, только что закончили праздновать.

- Тогда собирайтесь, я за вами приеду минут через пятнадцать. Форма одежды - парадная.

И положил трубку.

- Собирайся, - сказал я жене. - Келдыш хочет нас куда-то вытащить. Подъедет совсем скоро, так что лучше его подождать на улице.

Мстислав Всеволодович приехал даже раньше, чем обещал.

- Я уже отвык от "Волги", - сказал я, помогая Люсе сесть в салон. - И куда вы нас повезете?

Он был за рулем сам, поэтому разговаривать можно было совершенно свободно.