Читаем Возвращение колдуна полностью

Мой дух — вернее, часть моего духа, о которой я раньше ничего не знал и не представлял, что она существует в глубине моей души, словно мрачная дремлющая лава, — дотронулся до его духа и разрушил все барьеры, защищающие человеческое сознание от безумия, одним-единственным ударом. На короткий и в то же время ужасно бесконечный миг, возможно миллионную долю секунды, мы были одним целым. Это произошло не так, как я себе представлял: я не читал его мысли и не передавал ему свои знания — я просто был Торнхиллом. Вся жизнь этого человека, весь огромный багаж информации, которая годами накапливалась в извилинах его мозга, неожиданно появились во мне. Я вспомнил каждую секунду его жизни, каждый триумф, каждое поражение, каждый разговор и каждую неприятность. Я познал его жизненный опыт, который он приобрел за пять долгих десятилетий. Я узнал его, я был им.

А он был мной. По испуганному выражению лица Торнхилла я понял, что он переживает то же самое, что и я, — только теперь он Роберт Крэйвен, сын колдуна, чья юность прошла в трущобах Нью-Йорка. Наверняка он почувствовал ужас, который пронизывает мою настоящую сущность, и невероятный страх, пришедший ко мне после того, как я понял, что кроме нашего мира есть еще один мир, непознанный и враждебный к нам. Он ощутил мою подавленность и чувство беспомощности…

Затем мы одним рывком расцепили руки. Я зашатался, упал на нары и закрыл лицо руками, в то время как Торнхилл продолжал стоять как вкопанный. Он смотрел на меня широко раскрытыми от ужаса глазами и не мог унять дрожь. Его лицо стало белым как полотно, а руки начали дергаться, как будто он не в силах был подчинить себе собственное тело.

— Что… — прохрипел он. — Господи, Крэйвен, что… что вы сделали?

— Я не хотел, — пробормотал я.

Мой голос тоже дрожал, и я почувствовал, что все больше теряю самообладание. Ужас парализовал меня. Я напал на его душу, встряхнул самые сокровенные тайны этого человека и достал на свет божий то, что принадлежало только ему, и что не должен был знать ни один человек в мире. Я заставил его поделиться своей жизнью, изнасиловал его душу, возможно даже разрушил до основания все то, во что он верил. Я вскрыл жизнь человека только потому, что в результате одной-единственной непродуманной мысли решил воспользоваться дарованной мне силой. Неожиданно мне стало ясно, насколько огромна сила, которую я получил в наследство от Родерика Андары.

— Я не хотел этого, Торнхилл, — глухо сказал я. — Пожалуйста, поверьте мне! Я… я не знал, что делаю. Простите меня, пожалуйста!

Торнхилл, тяжело переваливаясь, подошел ко мне, поднял руку и почти нежно дотронулся до моего плеча.

— Все в порядке, Роберт, — сказал он. — Я знаю, что ты… что ты даже не догадывался, как это будет.

Он шумно вдохнул, нервно провел кончиком языка по губам и сел рядом со мной на нары. Мне казалось, что я понимаю все, что сейчас происходит в этом человеке: даже если его состояние и наполовину не было таким ужасным, как то, что сейчас пережил я, он все равно прошел через ад.

— Простите меня, — пробормотал я еще раз. — Я не хотел этого. Мне просто хотелось, чтобы… вы мне поверили.

Торнхилл натянуто рассмеялся, и его смех прозвучал в моих ушах как крик. Неожиданно он схватил меня, грубо развернул за плечи и начал дико трясти.

— Это все правда? — кричал он. — Скажите правду, Крэйвен! Если это какой-то фокус, чтобы…

Я осторожно оторвал его руки от моих плеч, чуть отстранился и, покачав головой, грустно произнес:

— Это был не фокус, Торнхилл.

Он знал, что я говорю правду. Он ни секунды не сомневался в этом. Его неожиданная вспышка была лишь последней, продиктованной отчаянием попыткой закрыть глаза на правду. Торнхилл застонал, прислонился к стене и судорожно сглотнул.

— Это… это ужасно, — еле слышно пробормотал он.

— Но это правда, — откликнулся я. — И я боюсь, что может произойти что-то еще более ужасное, если мы не пойдем к Рольфу и не попытаемся выяснить, что он нам хотел сообщить.

Торнхилл кивнул, не поднимая на меня глаз. Он избегал смотреть на меня, даже когда мы через время вышли из здания Скотленд-Ярда. В карете, запряженной четверкой лошадей, мы поехали на север, к ведомственной больнице.

Здание больницы даже ночью было наполнено светом и жизнью. Палата Рольфа находилась в самом конце одного из бесконечных коридоров, которые делали больницу похожей на живой муравейник. Перед дверью стоял охранник в черной униформе лондонского полисмена. При появлении Торнхилла он бодро вытянулся и всем своим видом попытался выразить готовность к усердию. Торнхилл жестом прогнал его с пути, открыл дверь и раздраженно замахал руками, когда врач, который привел нас к палате Рольфа, захотел зайти вместе с нами.

— Нам нужно поговорить с ним наедине, — заявил инспектор.

Врач явно колебался.

— Но ведь больной в тяжелом состоянии! — сказал он. — И я не знаю, сможет ли он…

— Зато я знаю, — сердито перебил его Торнхилл. — Мы ненадолго, доктор, я обещаю вам. Нам нужно всего лишь кое-что выяснить, но только без посторонних.