Читаем Возвращение колдуна полностью

После того как Некрон закончил рассказ, в маленькой комнате повисла напряженная тишина. Старик говорил очень медленно, то и дело останавливаясь, и во время этих длительных пауз создавалось впечатление, будто его дух витал на границе реальностей. Солнце уже село, комната наполнилась темнотой и холодом. Казалось даже, что над мужчинами пронесся какой-то мрачный вздох, порожденный тревожным беззвучным эхом слов, произнесенных Некроном.

Девре выпрямился на стуле и пронизывающе посмотрел на Некрона. Рассказ старого колдуна превзошел все его ожидания, но он не готов был признаться в этом, потому что почувствовал неясное беспокойство, причину которого не смог бы объяснить. Слова старца затронули нечто такое, что было глубоко спрятано в нем самом и хранилось все время, хотя сам Девре не осознавал этого.

— Это было… очень интересно, — сказал он, нарушая гнетущее молчание. — Поистине ужасающая история, Некрон. А зачем вы мне ее рассказали?

Прежде чем ответить, Некрон некоторое время молча смотрел на него. В глазах старца мелькнуло странное выражение, которое еще больше усилило неприятное предчувствие Девре.

— Дело в том, что это больше, чем просто история, — жестко произнес он. — Это правда, Девре. Все произошло именно так, как я вам рассказал. И еще много другого.

Девре шумно сглотнул.

— Даже… даже если все так и было, — проговорил он, волнуясь, — зачем вы рассказываете мне об этом, Некрон? Какое мне дело до истории о существах, которые мертвы вот уже более двухсот миллионов лет?

— Не мертвы, — поправил его Некрон. — Ведь то, что не мертво, живет вечно, пока смерть не победит время, — повторил он последние слова рассказа. — Они лишь спят, Девре. Они спят и ждут.

— И теперь… — запинаясь, начал Девре. В нем нарастал ужас. — Что… что вы имеете в виду? Говорите!

— И теперь, — сказал Некрон и резко вздохнул, — время ожидания закончилось, Девре. Они начинают просыпаться.

Когда мы направились в Мискатоникский университет, уже близился полдень.

Мой новый спутник помог мне вынести багаж из дома и доставил его в настоящую гостиницу Аркама, находившуюся здесь же, но только на другой стороне улицы. Стоя на тротуаре напротив дома, который мы только что покинули, я впервые увидел его таким, каким он выглядел в действительности: развалина, брошенная лет десять или более того назад, где могут жить лишь крысы и пауки.

Лестница, по которой я поднимался на третий этаж, во многих местах прогнулась, перила потрескались, и даже в ступеньках зияли огромные дыры. Просто какое-то чудо, что я не свернул себе шею еще по пути в комнату!

Холл, в котором я проходил регистрацию и разговаривал со стариком — нет, думал, что разговариваю, ведь ничего из того, что я видел и воспринимал, даже отдаленно не было таким в реальности, — оказался большим помещением, забитым мусором и обломками стен. Потолок в одном месте провалился, так что можно было беспрепятственно увидеть дырявую крышу.

Фантом. Все было лишь иллюзией, одним из бесчисленных способов борьбы наших врагов. Для меня так и осталось загадкой, почему я не распознал западню. Скорее всего, кто-то — или что-то — воздействовал на мои измученные от усталости чувства и сумел заблокировать магические способности.

Только в гостинице до меня наконец дошло, что я был всего лишь на волосок от смерти (или, может, от чего-то еще похуже). И если бы Шеннон не появился буквально в последний момент, то назначенной встрече с Говардом не суждено было состояться. Я быстро переоделся и вновь спустился в холл, где меня уже ждал Шеннон. Он тоже снял себе комнату в этой гостинице, и, идя вниз по лестнице, я видел, как он стоял возле регистрационной стойки, беседуя с портье.

Когда я подошел к нему, он прервался на полуслове и, попрощавшись с ошеломленным портье, указал на улицу.

— Пора отправляться в университет, — сказал он. — Путь неблизкий, а нам еще нужно успеть возвратиться.

Я кивнул, вышел через вращающуюся стеклянную дверь на тротуар и с любопытством огляделся вокруг. Город наконец-то проснулся: то тут, то там сновали ссутулившиеся прохожие, время от времени по изъезженной мостовой громыхали повозки и ветер доносил жалобный звон колокола. Несмотря на это, оставалось впечатление какой-то странной заторможенности, будто город был парализован страхом.

— Вы нашли своего друга? — спросил я у Шеннона, когда тот вышел из гостиницы и остановился возле меня.

Шеннон покачал головой.

— К сожалению, нет. Он зарезервировал номер в этой гостинице, но так и не появился. Портье даже точно не знает, когда он может прибыть.